Тайный наследник дракона

4.3

Глубокий, дрожащий вдох, и я заставляю мышцы повиноваться. Встаю через силу, подхожу к Дейму и опускаюсь перед ним на колени, осторожно, чтобы не испугать, обнимаю. Его тельце пышет жаром, как печка.

— Все хорошо, солнышко, все хорошо, — шепчу я ему в макушку, целую в висок, где под губами чувствуется уже не гладкая кожа, а прохладная, твердая текстура чешуи. — Спи. Просто надо поспать, мой маленький.

Я закрываю глаза и направляю внутрь него всю свою магию, зачерпывая даже резерв: просто грубый, тяжеловесный поток силы, нацеленный на одну примитивную задачу: отключить сознание.

Базовое заклинание сна, но в такой дозе, что хватило бы свалить взрослого тролля. Ощущаю, как его маленькое тело обмякает у меня на руках, как прерывистое, хриплое дыхание выравнивается, становится глубже и спокойнее.

Но под моими пальцами, на его запястье, чешуйки не исчезают, а лишь замедляются, двигаясь теперь медленно и сонно.

Я осторожно поднимаю его, он невероятно тяжелый для своих лет и размеров, и отношу на диван, укрываю пледом. Его лицо в полумраке кажется почти обычным, если не присматриваться к неестественному золотому свечению под сомкнутыми веками и к тем самым чешуйкам у висков, переливающимся перламутром в свете камина.

— Линочка, что с ним?! — в голосе мамы слышен явный ужас.

— Он… — я запинаюсь. — Он превращается. В дракона.

— Это же хорошо, да? — хмурится Грида, внимательно разглядывая спящего ребенка. — Сильный будет.

— Это очень-очень плохо! — я все же не выдерживаю и крик вырывается из меня неожиданно даже для меня самой. — Этого не должно быть раньше двенадцати лет! Не должно! Это… убивает его!

— Линочка! — мама делает шаг ко мне, ее руки дрожат. Она пытается обнять меня, успокоить, но я отшатываюсь. — Тише! Ты его разбудишь!

Я закусываю губу до боли, с силой проводя ладонями по лицу, пытаясь стереть следы паники. Они мокрые от слез, хотя я не помню, чтобы плакала.

Выдыхаю и прячу лицо в ладонях.

Так не должно было быть. Не должно…

Честно говоря, я надеялась, что этого вовсе не случится, что Дейм — обычный человек, и у него нет способностей его отца. Ну или хотя бы это будет в положенное время, и я успею подготовиться, найти какого-нибудь дракона-наставника за деньги, за редкие артефакты, что угодно… только не это.

Не сейчас.

Руки все еще дрожат от того, что я влила в него почти всю магию из резерва. Но это хотя бы помогло его усыпить. Не знаю, надолго ли.

Вдох. Выдох. Вдох.

Мне нужно успокоиться и придумать, как помочь Дейму, а не орать на мать и няньку. Истерика уж точно не поможет моему ребенку.

Я поворачиваюсь к Зои. Она замерла у стены, прижимая к груди сумочку.

— Зои, — мой голос звучит хрипло, но я уже пришла в себя. — Позови доктора Торна, пожалуйста. Срочно. Скажи… скажи, что экстренный случай.

— Да, я… я сейчас! Сейчас… — она мечется, будто ищет, куда положить сумку, потом просто швыряет ее на стул и, накинув пальто, выбегает из дома.

Пока ждем доктора, в доме воцаряется гнетущая, напряженная тишина. Грида, молча начинает убирать последствия катастрофы: сгребает в совок обугленные щепки, сметает пепел, проветривает комнату от запаха гари.

Я сажусь на пол у дивана, на котором спит Дейм, и просто смотрю на него. Кладу руку ему на лоб — он все еще слишком горячий. Чешуйки на висках то бледнеют, почти сливаясь с кожей, то вновь проступают, будто его тело не знает, что ему делать.

Бабушка Элеонора не выдерживает — у нее начинает скакать давление, темнеет в глазах. Грида, бросив уборку, почти силой уводит ее в спальню, укладывает, дает сердечные капли.

Я остаюсь одна. Время тянется непроходимой, липкой паутиной. Я почти физически чувствую, с какой болью тело моего сына борется с неведомой силой, пожирающей его изнутри.

Наконец, слышу стук в дверь, быстрые шаги. В комнату врывается Элиас Торн, за ним, запыхавшись, появляется Зои.

— Селина, что случилось? — он сразу направляется к дивану, раскладывая на столике свой медицинский чемоданчик.

Я без слов указываю на Дейма. Доктор замирает на секунду, увидев его лицо. Затем садится рядом с ним, осторожно прослушивает сердце деревянной трубкой, щупает пульс на запястье — там, где кожа пока еще гладкая. Заглядывает ему под веки, и я вижу, как его собственные зрачки расширяются при виде вертикальных щелочек и золотого свечения.

Элиас аккуратно проводит пальцем по чешуйкам на виске, потом извлекает из чемоданчика небольшой диагностический кристалл и проводит им над телом Дейма, активируя неизвестные мне заклинания. Что-то из узкого, специфического поля целительства.

Процедура занимает минут десять. Наконец, он откладывает кристалл, и его плечи слегка опускаются.

— Его отец… дракон? — спрашивает он тихо, без осуждения.

Я просто киваю. Слов не находится.

— Что ж, — вздыхает Элиас, закрывая чемоданчик с тихим щелчком. — В таком случае, совершенно точно можно сказать, что у Демиана первый оборот. Вы же дипломированный маг, Селина, ведь вы и сами все поняли, не так ли?

— Да, но… — мой голос срывается на шепот. — Но ему три, а не тринадцать. Даже не десять! Я… я читала на эту тему, хоть и не слишком вдавалась в подробности, но все учебники утверждают, что это случается не раньше подросткового возраста. Разве вообще бывает оборот раньше полового созревания?

Торн отводит взгляд и мне это очень-очень не нравится.

— Было несколько таких случаев в истории медицины… — начинает он осторожно.

— И как… все прошло?

— Мисс Фрей, это не мой профиль, — он морщится, явно чувствуя себя не в своей тарелке. — У драконов обычно медики тоже драконы, особенно те, кто наблюдает детей. Это уже взрослых драконов могут наблюдать целители любой расы. К совершеннолетию полностью включается регенерация и все магические способности. Детство дракона — тайна за семью печатями для посторонних.

— Но вы же что-то знаете? Элиас, прошу! — я почти вскрикиваю, хватаю его за рукав. — Я должна знать! Что стало с теми детьми?