Тайный наследник дракона

8.2

Это не работает.

Спустя четыре дня мне все же приходится это признать. Хотя в первый вечер, когда поток энергии идет через меня в худенькое, болезненное тело Демиана, я радуюсь тому, что мы победили. Его дыхание, до этого прерывистое и хриплое, становится ровным, алая, воспаленная каемка вокруг чешуек у висков бледнеет, а когти исчезают.

Но это оказывается временным улучшением.

К утру он вновь становится вялым и плаксивым, а его тело слишком горячим. Вечером, когда я возвращаюсь с работы, он выглядит так же болезненно, как и в предыдущие дни.

Еще несколько дней я убеждаю себя, что все получится, нужно лишь подождать. Но сегодня утром, когда он пытается построить башню из кубиков, на его пальцах вновь появляются когти. Утром!

Меня охватывает отчаяние. Может, я что-то делаю не так? Может, вся моя гениальная конструкция просто красивая игрушка самонадеянной дуры?

Или… профессор Вестра соврал? Или недоговорил? Может, нужно не просто отдавать энергию, а делать что-то еще? Что-то, чего я не знаю и никогда не узнаю, потому что я все же не дракон.

Целый день в лаборатории проходит в каком-то тумане. Мы уже приступили к созданию прототипа, но понадобится еще неделя или две, чтобы довести дело до ума. Я механически что-то делаю, с кем-то говорю, но думаю лишь о том что я провалилась.

Генерал Морвейн, кстати, тоже как будто избегает меня в эти дни. Больше нет ни случайный встреч, ни обещанной аудиенции. Но собрать энергию мне все равно удается. Я отлучаюсь из сектора и пробираюсь в глухой тупичок между кабинетом Кайдена и проходом в архив. Там, стою, спрятавшись за кадку с монстерой и за десять-пятнадцать минут добираю необходимый резерв.

Впрочем, толку от этой энергии, если Дейму не становится лучше…

На пятый день я сдаюсь.

Вечером, уложив сына, я поднимаюсь в свою старую мастерскую под крышей, сама не знаю зачем.

Думаю о том, что завтра мне остается лишь один путь: пойти на поклон к Кайдену и все рассказать, а после надеяться, что он не отвернется от собственного сына…

В мастерской тихо и пыльно, а на столе, среди коробок с деталями, лежит тот самый кристалл-визитка профессора Вестры. Доктор Торн так и не забрал его, уходя в спешке, а я так и не нашла времени вернуть.

Можно было передать через Зои, она несколько раз заходила с тех пор, но я почему-то каждый раз забываю.

Я беру холодный, молочно-голубой кристалл, кручу в пальцах и… вставляю его в держатель самодельного переговорного устройства.

Изображение вспыхивает так неожиданно, что я испуганно отшатываюсь, увидев… слишком много. Профессор Вестра, как и все драконы, не стесняется собственного тела — слишком часто им приходится раздеваться, чтобы превратится в ящера.

Он почти полностью обнажен, не считая небольшого полотенца на бедрах, а мокрые белоснежные волосы рассыпаны по плечам.

Я смущенно отвожу взгляд, утыкаясь в свои колени, и слышу насмешливый голос:

— Это уже становится традицией, мисс Фрей.

— Профессор, добрый вечер, — кашляю я в пространство перед собой, все еще глядя в подол платья и ощущая, как горит лицо.

— Один момент…

Он уходит из поля зрения и я облегченно выдыхаю. Слышу шаги, шуршание ткани на фоне, сдержанное ругательство, а после он возвращается уже одетый. На ходу застегивает запонки на темной шелковой рубашке и опускается в кресло перед своим, несомненно, куда более совершенным передатчиком.

— Итак, мисс Фрей, чем обязан сегодняшним звонком в столь поздний час?

— Простите за беспокойство, профессор…

— В таких обстоятельствах, думаю, можете звать меня просто Лоуренс.

— Хорошо, Лоуренс… Дело в том, что у меня проблема.

— Да я помню. Ваш сын умирает от раннего оборота. Состояние ухудшилось?

— Не совсем так, — осторожно подбираю слова, как будто иду по тонкому льду.

— Вот как? Интересно… — Лоуренс откидывает голову, сложив пальцы в кошачий замок.

Молчит. Ждет.

И я не разочаровываю его ожиданий.

— Последние четыре дня я передаю ребенку… накопленную энергию его отца. И, кажется, получается. Сыну явно стало лучше, но не совсем. То есть улучшение есть, но болезнь не отступает. Она просто… замерла. Я явно что-то делаю не так. Или… или это так и должно быть?

Его лицо буквально вытягивается от изумления. Глаза округляются, светлые брови взлетают к белоснежным волосам.

— Подождите… — он медленно произносит, как будто проверяя каждый слог на прочность. — То есть, я правильно понял? Вы нашли… отца ребенка и…

— И я ворую его энергию, — выпаливаю я отчаянно.

— Как?!

— С помощью метки истинной пары, — говорю я, кусая губу до боли. — Точнее, я ее… модифицировала, используя мои знания артефакторики. Усилила и создала магический контур, который работает как проводник и накопитель.

Он молчит. Смотрит на меня так, будто я только что объявила, что научилась летать, оторвав себе руки и привязав вместо них ветки.

— То есть, вы хотите меня убедить, — начинает он очень медленно, — что где-то существует дракон, который не только не знает о сыне, но и отказался от своей истинной пары? И при этом вы сумели создать артефакт из метки, который обманывает саму природу нашей связи и ворует у него силу. Серьезно?!

— Именно так.

— Какая умная девочка, — Лоуренс откидывается на спинку кресла, и его взгляд становится другим. Хищным и слишком проницательным. Он изучает меня, как редкий, странный экспонат.

Но я игнорирую его тон и слова. Да, я умная. Мне пришлось такой стать, чтобы выжить, и чтобы выжил мой сын.

— Если можете помочь и что-то подсказать — помогите мне, — вновь прошу я. — Если нет… прошу прощения, что побеспокоила. Больше не буду.

Он тяжело вздыхает, проводя рукой по лицу.

— Ладно, — неохотно соглашается он. — Ребенок не виноват, что у него родители… такие. Расскажите подробнее. Что именно вы делаете и как.

Я достаточно подробно рассказываю всю технологию, начиная с кристалла-резонатора и заканчивая тем, как ночью, направляю эту силу в Дейма, настроив метку на автоматическую передачу энергии, пока мы спим рядом.