Тайный ребенок от ректора. Оттенки прошлого

Глава 4. Милена

— Так, — впервые заговариваю за время всего пути. — Ты тихо сиди в машине, — раздаю указание заплаканной подруге, которая, в отличие от меня, не затыкалась ни на минуту. — Я сейчас в аптеку и приду.

— Зачем в аптеку? — испуганно задаёт вопрос. — Я и тебя покалечила?

— Успокоительное тебе куплю и воды, — отвечаю ей, отчасти понимая её панику и страхи, но с другой стороны, не понимая её слёз. Сейчас надо думать, как ситуацию спасать, а не сопли распускать. Да и девчонке уже двадцать четыре. Надо быть серьёзнее, в конце концов. — Я не могу на тебя такую смотреть. Успокойся! Он живой! От перелома ещё никто не умирал. Полежит немного в больничке и всё. Ничего такого! Отдых себе устроит.

— Меня посадят, — заявляет уверенно. — За умышленное нанесение телесных повреждений. Папа меня точно тогда убьёт. Дочь медика и людей калечит! Репутацию ему всю портит!

Хотя мне, если честно, кажется, что это Сара о репутации беспокоится, а её отцу на неё совершенно наплевать. Он жизни спасать должен, а не думать о том, что о нём другие говорят.

Мой папа лично такого мнения и дядя Дима на него похож.

— За что? — с вызовом спрашиваю свою бедовую подругу. — У него нет доказательств того, что это сделали мы, — вообще-то есть и куча, но папа с этим в случае чего разберётся. — И вообще, мы ему первую медицинскую помощь оказали? Оказали. Скорую вызвали? Вызвали! Охрану ему на помощь послали? Послали! Какие ещё проблемы?

— Он отчислит нас! И меня ещё и посадит! Он может! Ты знаешь, какие связи у его семьи?

— Всё будет хорошо, Сара! Я не дам тебя в обиду! Папа, если что, решит эту проблему, — в который раз успокаиваю её. — Ты что, первый день с ним знакома? Мой папа, если нужно, всё здесь перевернёт, но тебя ещё и похвалят за то, что Егору Даниловичу ногу сломала!

Это как раз в стиле папы. Он у меня вообще спокойный, добрый, за честность и порядок, но если дело касается тех, кто ему дорог или дорог мне, то забывает о своём хорошем «Я» и включает свою противоположность.

Помню, мне раньше часто от него прилетало за мои проделки. И я была прекрасно знакома с суровым, злым и недовольным папочкой. Но стоило повзрослеть, и я стала его понимать. Просто я ещё той оторвой была и папа даже мягко со мной обходился. Наказывал, отбирая карманные деньги, блокируя карты, запрещал прогулки с друзьями. А я бы на его месте в закрытый пансион отправила бы меня, где нельзя было бы ничего, кроме как учиться.

— Может, сейчас ему позвоним и попросим помочь? — предлагает подруга с надеждой.

— Не хочу его пока вмешивать, — честно признаюсь. — Если ситуация выйдет из-под контроля, то обязательно обращусь, но сейчас я надеюсь, что всё обойдётся.

Вот почему-то мне кажется, что Егор Данилович проблем нам создавать не будет. Может, конечно, поорать и сказать, что мы дуры, но отчислять, а тем более сажать не будет.

Не знаю, почему так решила, но он создаёт образ такого раздолбая, добряка и бабника. А такие в крысу не играют.

— Ты не знаешь Громовых так, как их знаю я, — бросает Сара расстроенно.

— Всё будет хорошо, — обещаю ей и выскакиваю из машины, прежде чем она вновь плакать начнёт.

Перехожу дорогу и иду в сторону продуктового магазина. Там аптека у кассы есть. Но, взглянув ещё раз на подругу, понимаю, что простым успокоительным здесь не обойдёшься. Надо что-то крепче и быстрее.

Вздыхаю и вхожу в магазин. Иду вдоль рядов в поисках нужного отдела, отмечая, что давно сама не ходила за покупками. Обычно мы с Зинаидой, так звали мою няню, а в последующем помощницу по дому, вместе продукты через доставку заказывали. А всю молочную продукцию, мясную и овощную нам один фермер из пригорода сам лично домой привозит.

— Да, папуль, — отвечаю на вызов, найдя интересующее. — Что-то случилось?

— Нет, у нас всё хорошо, — тянет родитель, а на фоне звучат мультики про принцесс. — Я Алёне фруктиков нарезал, и мы играем в салон красоты. А ты как? Как первый день в академии? Церемония уже закончилась ведь? Я вовремя позвонил?

— Закончилась, — произношу, выбирая, что именно взять для успокоения Сары. — День прошёл… я бы сказала… незабываемо. Долго помнить это буду.

— Ну, я рад! Уже едешь домой?

— Да, насчёт этого, — поджимаю губы, не зная, как отпроситься у него. Нет, он будет не против, если я расслаблюсь немного, но ведь у него планы есть. — Пап, а ты можешь ещё немного с Алёной посидеть? Мы с Сарой решили отметить первый день. И… А при Алёнке мне как-то неловко.

— Могу, но… — соглашается, но в его голосе звучит явная неловкость. — Как же не вовремя Зинаида от нас ушла.

— У неё уже возраст не тот, чтобы за Алёной следить. Почитай она меня вырастила и с Алёной мне помогла, — отмечаю, и отец со вздохом соглашается. — Папуль, ты не переживай! Я к шести вернусь. Я помню, что ты приглашён на мероприятие.

— Тогда хорошо! Отдыхай! И всё, пока, Милена! У меня запись на ноготки в салоне, — прощается сразу же после слов моей малышки, что сейчас она будет делать ему маникюр.

Моя девочка! Звёздочка! Модница! Принцесска!

— Спасибо, — кидаю и отключаюсь.

Пробиваю покупки и с бумажным пакетом выхожу из магазина, надеясь на то, что у Сары хоть немного спала истерика. И до её дома мы доедем спокойно.

Аккуратно, на по-прежнему высоких каблуках, спускаясь по ступенькам. Кидаю взгляд в сторону бордюра, около которого припарковала машину, чтобы проверить ситуацию, и понимаю, что машины там нет.

Страх за подругу и детку, которую мне папа только неделю назад подарил в честь учебного года, накрывает с неистовой силой.

Оказавшись внизу, начинаю глазами бегать вокруг в поисках хоть кого-то.

Ладно, тачка! Но Сара должна была где-то остаться! Или мою детку угнали, а подругу взяли в заложники? И, судя по везучести Сары, такое произойти могло.

Несколько минут, за которые, мне кажется, вся моя жизнь пролетает у меня перед глазами, продолжаю поиски. И к своему счастью, узнаю передний бампер своей детки, торчащий из-за поворота.