Тайный ребенок от ректора. Оттенки прошлого

Глава 7. Милена

— Мам, мам, — тянет меня Алёна за руку, прыгая рядом со мной. — А ты все дела решила? — интересуется, полная бодрости. Сама же она Дмитрий Александровича, отца Сары, замучала так, что у него даже голова разболелась.

Так что малышка у меня спокойная, но болтушка и тарахтелка ещё та.

— Почти, — бросаю ей, продолжая вести её по коридору. — Одно мы с тобой сейчас вместе сделаем.

— Да? Вместе? — довольно расспрашивает. — А что будет делать?

— Навестим одного дядю, — останавливаюсь около палаты мужчины, которого Сара сбила. — Веди себя прилично! Он болеет и ему нужна тишина.

— Хорошо, — сдаётся. — А ему можно мои рисунки показать? Я одному дяде уже показала и он сказал, что я молодец! Рассматривал мои рисунки и хвалил.

— Можно, — киваю и пропускаю дочь в палату первой, после захожу сама и закрываю дверь. — Добрый день, — приветствую жертву аварии.

— Добрый день, — повторяет за мной Алёна и срывается. — А хотите мои рисунки посмотреть? — подбегает с альбомом и раскрывает его на кровати мужчины.

У Алёнки никогда терпения не хватает, чтобы дождаться нужного момента. Если она что-то наметила, то получит это прямо сейчас, иначе никак и никогда. Дурацкая черта характера. Думаю она в отца такая же. Тот тоже тогда наметил и даже заплатить был готов на ночь со мной.

— Показывай, — мнётся мужчина, которого постригли, побрили, помыли и сделали из него человека. Сейчас онничем не отличается от обычного старичка, который лежит в больнице.

— Извините, — прошу у него прощение за дочь. — Она просто любит показывать и хвастаться рисунками. И получать комплименты.

— Это ёжик, — показывает Алёна ему свою свежую лесную картинку. — А это медведь. Мне его помогал дедушка Дима рисовать. Поэтому он немного кривой, — издаёт короткий смешок.

— Нормальный по мне, — усмехается мужчина. — Хочешь я вот здесь тебе на дереве дятла нарисую.

— А вы умеете?

— Умею. Только его и умею, — кидает со смешком.

— Рисуйте здесь, — переворачивает лист и даёт нарисовать птичку на чистом. — Я потом перерисую.

— Хорошо, — кивает он и в течение минуты рисует птичку. После Алена хватает альбом и уходит в сторону, чтобы перерисовать.

Я же беру стул и сажусь рядом с мужчиной.

— Вы меня помните? — спрашиваю его.

— Да. Ты та девочка, которая меня в больницу привезла и в эти хоромы заселила, — обводит палату рукой.

— У вас с бедром что-то.

— Да, давно у меня с бедром проблемы.

— Ну да, — кидаю. — У вас там что-то протез. И из-за столкновения с машиной он сместился, — привираю, чтобы он не подумал ничего лишнего. — И мой долг был вам помочь.

— Добрая ты, девочка, — вздыхает и неуверенно касается моей руки, поэтому я своей накрываю его, показывая, что мне приятны его прикосновения и слова.

— Я Милена, — представляюсь. — Можно просто Лена или Мила.

— Меня зови Тихоном, — хмыкает, кинув взгляд на Алёнку. — А девчушка?

— Алёна. Дочь моя.

— Милая такая. Забавная.

— Спасибо, — улыбаюсь и тоже кидаю взгляд на дочь. — Тихон, в общем, я пришла, чтобы сказать, что всё ваше лечение я оплатила. Будете здесь лежать сколько врач скажет. И вот: вам ничего не надо больше? Там… футболка ещё? Нижнее бельё?

— Да всё есть, — мнётся смущённо. — Мне в больнице даже щётку для зубов новую выдали и полотенце. И халат. И даже тапочки! Всё есть!

— А может что-то из сладкого? Я завтра к знакомому сюда приду и к вам могу зайти.

— Да не надо. Здесь хорошо кормят. И десерт вечером дают, — довольно произносит, облизнувшись.

Хмм… десерт. Да, надо будет ему что-то такое купить. Сладенького всегда хочется. Да и дедушке вес нужно набрать. Дмитрий Александрович говорит, что у него масса тела недостаточная. На грани.

— Девочка, я даже не знаю, как потом тебя благодарить, — произносит, смущённо опустив голову.

— За что? За то, что сбили? Ну, знаете… за такое не благодарят, — свожу всё к шутке.

— Да у меня после этого жизнь изменилась! Лежу здесь! В тепле! Кормят! Лечат!

— А вы… правда бездомный? — не удерживаюсь от вопроса.

— Не всегда им был, — грустнеет. — У меня и семья была. И работа хорошая. Я инженером работал, а жена моя заведующая складом. Хорошо жили. Мирно. Дочь потом устроилась к нам на завод. К матери в помощницы.

— Но потом она вас бросила? И всё покатилось? — уточняю, применяя стандартный сценарий таких истории.

— Нет, — мотает головой. — Пожар на складе начался. Я на выезде был, а они там. Не смогли выбраться. Я и запил после этого. Потом уволили за пьянку. А затем мошенники квартиру мою забрали. Вот так и оказался таким… никому не нужным. Одиноким.

— Мне так жаль, — искренне произношу и краем рукава слезу промакиваю.

— Мне тоже! — вздыхает. — Что с ними не был там. Сейчас бы с ними на небесах. А так…

— Нельзя так говорить! — восклицаю, округлив глаза от ужаса, но он лишь поджимает губы, и взгляд отводит.

— Зря ты деньги тратишь, девочка, — заговаривает, покачав головой. — Я ведь как выйду, опять бездомным стану. Поживу пару месяцев, а потом как всё закончу. Зачем деньги ещё на меня тратить?

— Нет! — решительно произношу. — А вы сейчас пьёте?

— Нет, — мотает головой. — Бросил давно. Стыдно перед женой стало, что даже квартиру не уберёг и сразу отказался.

— Это хорошо! — кидаю, сразу же сообразив, что делать. — У моего папы за городом есть фабрика. Там охранники постоянно нужны. Это якобы от города далеко и не все хотят ездить. Я с папой поговорю и он вас туда устроит. Там есть комнатка отдыха и можете там поселиться. Другие против не будут. Всё равно таких комнаток три. Туалет и душ есть. Насчёт еды… хмм… Обеды дают в столовой, — думаю, как решить и эту проблему. — Хмм… Я договорюсь и вам будут двойную порцию давать. Чтобы вторая порция на ужин оставалась. А завтрак? Там на столике у охраны всегда чай и кофе есть. И охранники часто приносят печенья и сладости. Да и там магазин недалеко есть. Тех денег, что будете получать вам будет хватать. Потом… еда есть, кровать есть, работа есть. Всё есть!