Тайный сад мисс Корнелл

ГЛАВА 4. НЕОЖИДАННЫЙ ПОДАРОК И НОВЫЕ ЗНАКОМСТВА

4.1. Тишина, которая обрела голос

Идея, подобная упрямому, медленно проклевывающемуся из-под земли ростку, зрела в Кайлане несколько долгих дней, наполненных непривычной внутренней борьбой. Он подходил к своему рабочему окну, за которым открывался вид на безупречный, словно вычерченный по линейке газон, на идеально круглые, словно выточенные из изумруда кроны туй, и эти образцы геометрического совершенства вдруг начинали казаться ему не воплощением порядка, а зримым воплощением тоски, безмолвным криком о пустоте. А затем его взгляд, будто против его воли, скользил через старый, потрепанный временем забор - в тот мир, что лежал по другую сторону.

Там царила жизнь. Буйная, неукротимая, порой даже неопрятная, но всегда искренняя и полная скрытого смысла. Там пестрели краски диких цветов, причудливой формы кусты и грядки, казалось, растущие в счастливом беспорядке. И там была Флора. Он видел, как она, с простой лейкой в руках, неспешно обходит владения, тихо напевая что-то розам с бархатными лепестками; как она, склонившись над ползучим плющом, ведет с ним беззвучный, но, судя по ее сосредоточенному лицу, очень серьезный диалог; как она просто сидит на корточках, закрыв глаза и подставив солнцу лицо, словно прислушиваясь к музыке, которую не дано услышать ему.

И в одно такое утро, когда солнце только-только начинало растапливать ночную прохладу, а воздух был чист и прозрачен, как хрусталь, он не выдержал. Словно повинуясь некоему внутреннему импульсу, сильнее голоса разума, он заварил два кофе в своих любимых толстостенных керамических кружках - тех, что он привез из далекой поездки и берег для особых случаев, - и с чувством, похожим на смесь детской надежды и взрослого, иррационального страха, вышел во двор. Сердце его стучало с непривычной частотой.

- Флора! - окликнул он, и голос его, непривыкший к подобным утренним обращениям, прозвучал немного хрипло. Он помахал ей кружкой через забор, чувствуя себя немного нелепо. - Кофе? Если вы, конечно, не заняты срочными переговорами с одуванчиками.

Флора, в тот момент орудуя секатором у старого куста шиповника, выпрямилась, вытерла тыльной стороной перчатки лоб, оставив на нем темную полоску земли, и улыбнулась. И в этой улыбке не было ни капли удивления или насмешки; она сияла на ее лице так естественно, словно его появление с двумя дымящимися кружками было самым ожидаемым и закономерным событием в мире. Она подошла к забору, и он, преодолев последний рубеж собственной неуверенности, протянул ей одну из кружек через разделяющую их изгородь. Жест был простым, но в нем был некий древний, почти ритуальный смысл - словно первобытный человек, предлагающий соседнему племени разделить трапезу в знак добрых намерений.

- У меня есть… предложение, - начал он, внезапно ощутив, как горит лицо, и уставившись в темную, ароматную глубину своей собственной кружки, будто надеясь найти там заранее заготовленный текст. - Вернее, просьба. Звучит она, возможно, слегка безумно.

- Я, знаете ли, просто обожаю безумные просьбы, - откликнулась Флора, с видимым наслаждением делая первый, обжигающий глоток. - В них обычно скрывается самая интересная правда.

- Видите ли, мой участок… - Кайлан мотнул головой в сторону своего безупречного царства порядка, - он как чистая страница. Нет, вру. Как страница, на которой я годами выводил один и тот же унылый, безопасный и безжизненный текст. Снова и снова. - Он замолчал, подбирая слова. - А у вас… у вас здесь получается настоящая, живая история. Со своими героями, злодеями, драмами и хеппи-эндами. И я подумал… Не могли бы вы… помочь? Хотя бы советом. Сделать у меня там, возле крыльца… ну, я не знаю, как это правильно назвать… маленький живой уголок. Чтобы было на что смотреть из окна, кроме этой… кроме этой зеленой пустоты.

Он выпалил это почти на одном дыхании, внутренне сжимаясь в ожидании вежливого, но твердого отказа или, что было бы еще хуже, снисходительной усмешки. Но Флора смотрела на него не отводя глаз, и в ее зеленых, как летний лес, глазах плескалось такое неподдельное, теплое одобрение, что камень с его души будто сдвинулся с места, даруя долгожданное облегчение.

- Кайлан, - произнесла она мягко, и ее голос прозвучал так, что он почувствовал, будто на его плечо опустилась ее ладонь. - Это самая прекрасная и разумная просьба, которую я слышала со времени моего приезда. Конечно, я помогу. С огромным удовольствием.

4.2. Первые совместные метры земли

Их первая совместная работа напоминала странный, но на удивление слаженный и гармоничный танец двух совершенно разных партнеров, только-только начинающих угадывать ритм друг друга. Кайлан, облачившись в старые, но прочные брюки и простую холщовую рубашку, вооружился лопатой и граблями с видом человека, готового штурмовать неприступную крепость. Он вскапывал землю рядом с крыльцом с методичным, почти научным усердием новичка, тщательно разбивая комья и выравнивая грунт с той же педантичной точностью, с какой когда-то выверял каждую запятую в своих текстах. Он то и дело сверялся с наскоро набросанным на клочке пергамента планом, на котором старательно изобразил будущие клумбы.

Флора же в этом танце парила. Она появлялась то с ящиком, полным молодых, пахнущих землей саженцев, то с глиняными горшочками, где ютилась крепкая рассада, то с мешками, наполненными смесью садовой земли и какого-то волшебного компоста. Ее указания были не командами, а тонкими подсказками. Она не говорила: «посади этот куст здесь». Она говорила: «думаю, это место… оно словно просит чего-то яркого, но невысокого, чтобы своей тенью не заслонять свет, падающий из окна твоего кабинета» или «послушай, почва здесь кажется немного грустной, затвердевшей от одиночества. Давай добавим ей немного радости - посадим календулу. Она ведь как крошечное, самое настоящее солнышко».