Тайный сад мисс Корнелл

ГЛАВА 20. ПОД СВЕТОМ ВЕСЕННЕЙ ЛУНЫ

20.1. Утро после решения

Первые лучи утреннего солнца, нежные и робкие, словно стесняющиеся нарушить очарование прошедшей ночи, пробились сквозь кружевную вязь ветвей старой яблони и застали Флору сидящей на крыльце с остывшей чашкой недопитого чая. На ее пальце, непривычно холодным и в то же время невероятно естественным, теплеющим от тепла ее кожи, сидело серебряное кольцо - не просто украшение, а целая история, сплетенная из тончайших веточек с изумрудным листком-сердцевиной, хранящим в себе всю зелень пробудившегося леса. Она смотрела на свой сад, на знакомые до каждой травинки очертания грядок, на играющие в солнечных зайчиках капельки росы на паутинках, но видела не просто просыпающиеся растения, а кружащийся, яркий хоровод вчерашних слов, взглядов, прикосновений, обещаний, данных под сенью цветущих ветвей.

Воздух был густо напоен знакомым, родным ароматом влажной, оттаявшей земли, сладковатой пыльцой цветущих деревьев и едва уловимым дыханием ночной прохлады. Но сегодня утром к этому привычному, успокаивающему букету примешивалось что-то новое, щекочущее нервы, -сладковато-тревожное, пьянящее чувство надвигающихся, желанных перемен. Ее жизнь, так тщательно, кирпичик за кирпичиком, выстроенная за месяцы уединения и самопознания в Лесном Ручье, снова готовилась перемениться, выйти на новую, неизведанную орбиту. Но на этот раз - не по воле случая или бегства от прошлого, а по ее собственному, осознанному и счастливому желанию, по ее выбору, который она сделала, глядя в глаза человеку, ставшему ее судьбой.

Из-за плетеного забора, увитого первыми усиками хмеля, послышались неторопливые, но уверенные шаги. Кайлан шел к ее дому своей обычной, немного сдержанной походкой, но сегодня в его движениях, в размахе плеч, в легком подъеме подбородка была какая-то новая, пружинистая легкость, почти юношеская устремленность. В руках он бережно нес две дымящиеся кружки, от которых валил душистый пар, пахнущий мятой и имбирем, и огромный, румяный, только что испеченный, судя по всему, Агатой, каравай, от которого шел такой сдобный, хлебный дух, что у Флоры от счастья и голода закружилась голова.

«Не смог усидеть дома, - улыбнулся он, мягко, по-хозяйски поднимаясь на знакомые ступеньки крыльца и протягивая ей одну из кружек. Их пальцы ненадолго встретились, и она почувствовала исходящее от него тепло. Показалось, что все вчерашнее - этот сад, кольцо, твое «да» - могло присниться. Слишком прекрасный сон. Нужно было убедиться, прикоснуться к реальности».

Они сидели плечом к плечу на теплых от восходящего солнца ступенях, и простое утреннее чаепитие, молчаливое и созерцательное, казалось им самым прекрасным и глубоким таинством. Кольцо на ее пальце время от времени мягко, почти мелодично позванивало о грубую глиняную кружку, и этот тихий, высокий звук был похож на музыку далеких, невидимых колокольчиков, возвещающих начало чего-то абсолютно нового, светлого и бесконечно желанного.

20.2. Деревенская дипломатия

Весть о помолвке с быстротой молнии разнеслась по всем уголкам Лесного Ручья, перескакивая через заборы, заглядывая в раскрытые настежь окна и собираясь шумной стайкой у колодца. Уже к полудню, когда солнце стояло в зените и заливало светом утопающий в зелени и цветах поселок, к калитке сада Флоры начали подходить соседи - кто с искренними, идущими от сердца поздравлениями, кто с практическими, проверенными жизнью советами, а кто и просто из доброго, незлобного любопытства, желая своими глазами увидеть счастливую пару.

Первой, конечно же, появилась Агата, выступая в роли неофициального главы торжественной делегации. Она несла перед собой огромную, доверху набитую плетеную корзину, полную всякой всячины - от заветренных пучков сушеных трав «для спокойствия нервов и чтобы сон хороший снился» до замысловатых, тонкой работы вышитых рушников и полотенец «на счастье, богатство и многодетность», как она многозначительно пояснила.

«Ну что, мои пташки залетные, дождались наконец своего часа, - прищурилась она, усаживаясь за массивный кухонный стол с видом полновластной хозяйки и с нескрываемым удовольствием оглядывая их сияющие, немного смущенные лица. -Теперь дело за малым - быт обустроить, гнездо свить. Два дома - это, конечно, хорошо, имущество, но один общий, семейный очаг - лучше и душевнее. Ну, что молчите? Где гнездо вить будете? Где я буду правнуков нянчить?»

Когда Флора, немного робея под ее пронзительным взглядом, сказала, что они хотят остаться в ее доме, в доме тети Элоди, Агата одобрительно и громко хлопнула ладонью по столу, отчего задребезжала посуда на полках:

«Умнички! Правильно решили! Дом Элоди, царство ей небесное, должен жить и род продолжать. Он на это и надеялся, старый, стены эти. А тот, Кайлана, под мастерскую новую, под расширение можно приспособить. Места вам тут, с вашими-то затеями, со временем и правда может не хватить. Народ к вам повалит, гляди-ка!»

Следом, тяжело ступая и гремя каблуками сапог, пришел Олдин. Не говоря ни слова, он положил на край стола тяжелый, завернутый в грубую, пахнущую дымом и металлом ткань сверток. Развернув его, Флора ахнула: внутри лежала не простая подкова, а изящная, тонкой работы металлическая пластина в ее форме, украшенная причудливыми, витыми узорами из дубовых листьев, гроздьев рябины и колосьев.

«На счастье, - буркнул он, избегая смотреть им прямо в глаза. - Над входом главным повесите. Чтобы удача не обходила стороной, а беды через порог не переступали».