Тайный танец для дракона

Глава 1

В тени полосатого навеса меня ждал Берт.

Он подпирал плечом стену Конрадова дома и крутил в пальцах медную монету. Увидел меня, убрал ее в карман, расправил плечи и улыбнулся. Проход между навесом и кузницей был узкий, а Берт широкий, и обойти его было негде.

— Эйра, постой-ка.

Я остановилась. За его спиной жило обычное утро. Маргит развешивала белье у колодца, кузнец гремел молотом, двое мальчишек гоняли рыжую собаку между домами. Октябрь в Горах Тьмы был теплым и сухим, и от лета отличался только тем, что солнце садилось раньше. День был хорошим. До этой минуты…

Три недели назад мне исполнилось восемнадцать. До дня рождения Берт смотрел сквозь меня, как сквозь забор. Для него я была Конрадовой девчонкой, мелкой и с рабским браслетом, которая танцует вечерами, чистит воду магией, ест, спит и дышит. Для него я была мебелью. После дня рождения забор вдруг превратился в девку, и Берт начал заступать мне дорогу. Это повторялось каждый день, снова и снова. Он осматривал меня, жадный взгляд полз по моей шее и по груди, и от этого взгляда хотелось вымыться.

— Худая стала, — лениво произнес он. — Скулы торчат. Кормят тебя тут, или как?

Я чуть не фыркнула. Кормили меня прекрасно, с Конрадова стола, свежим хлебом и мясом, а не похлебкой из общего котла. Берт это знал. Берт вообще много чего знал, но ему нравилось изображать заботу, и от этого становилось еще противнее.

— Слушай, — сказал он другим, мягким голосом. — Я утром с Конрадом разговаривал про тебя.

Я скрестила руки на груди.

Браслет на щиколотке означал, что я собственность Конрада, и трогать меня нельзя. Пока артефакт оставался на мне, Берт мог только смотреть и пускать слюни. Это правило работало три года, и, насколько я знала, Конрад не собирался ничего менять. Я была нужна ему. Воду в поселке чистила моя магия. Танцы вечером у костра тоже были мои. Конрад любил красивые вещи, а я была самой красивой вещью в его коллекции. Зачем отдавать Берту то, что радует глаз?

Но Берт смотрел так, будто уже договорился.

— Я бы тебя на руках носил, — протянул он. Верил в то, что говорил, и это было почти смешно. — Со мной тебе хорошо будет. Своя комната, тряпки, побрякушки. Жить будешь как госпожа. Тебе ведь надоело в каморке?

Моя каморка была при Конрадовом доме, с окном на закат и шерстяным одеялом. У Берта в доме воняло псиной и кислым вином… Какая уж тут госпожа?

Он подошел ближе и загородил солнце. От него пахло железом и табаком.

— Ты подумай, — продолжал он.

Тяжелая горячая рука легла на мое плечо. Его пальцы прошлись вниз по голой коже от плеча до локтя, не закрытой коротким рукавом платья. Он гладил бережно, с удовольствием, как гладят породистую кошку, которую уже купили, но еще не забрали.

Меня передернуло. Я отступила на шаг, уперлась спиной в стену и подумала, что если он сейчас попытается полезть целоваться, я его укушу. Мне было плевать на последствия. Конрад меня не убьет, потому что я слишком полезная. А Берту будет больно, и это того стоит.

— Ждать осталось недолго, — произнес Берт так, как сообщают о погоде.

Я набрала воздуха, чтобы ответить все, что успела подумать, как где-то в стороне раздался крик. Не один, а сразу несколько, а следом к ним примешался грохот, будто по камням волокли что-то тяжелое.

— Берт! — заорал один из дозорных.

Берт убрал руку. Недовольно посмотрел на меня, потом повернулся в сторону тропы и сощурился.

— Никуда не денешься, — бросил он и пошел на голоса широким шагом, положив руку на нож. Через три секунды он скрылся за поворотом.

Я выдохнула, задрала подол и вытерла о юбку предплечье там, где он меня трогал. Мне было мерзко.

Разделавшись со всеми напоминаниями о Берте, я тоже побежала вниз. Берт и его ладони мгновенно вылетели из головы, потому что внизу орали на весь поселок. Последний раз так шумели, когда Ренго притащил с вылазки ящик вина и перебил три бутылки по дороге. А до этого, когда горный кот забрался на крышу к Маргит и сожрал всю вяленую рыбу. Что случилось на этот раз?

Я неслась по склону мимо домов. Поселение лепилось к горе, как ласточкино гнездо. Каменные дома вросли в скалу, плоские крыши сливались с камнем, и сверху, с воздуха, ничего не торчало. Это было важно, потому что имперские патрули летали над горами раз в месяц.

Но это не мешало нам жить.

У каждого порога стояли горшки с геранью и мятой, ставни были выкрашены кто во что горазд. На террасах зеленели огороды, где Таси выращивала помидоры и ругалась на соседскую козу. На веревках сохло белье, из пекарни тянуло свежим хлебом. Три года мятежные демоны и прибившиеся к ним люди строили здесь жизнь. Влюблялись, рожали детей, просто были.

На площадке перед Конрадовым домом уже собралась толпа. Я протолкнулась между спинами, вцепилась кому-то в локоть и привстала на цыпочки.

Четверо запыленных и злых разведчиков из утреннего дозора остановились на открытой площадке. Между ними на камнях стоял на коленях чужак со связанными за спиной руками и кровью на лице.

Дракон. Я чувствовала это так же, как чувствуешь огонь рядом, не глядя на пламя.

Он был молод. Может, на пару-тройку лет старше меня. Порванная рубашка открывала ключицу и загорелое плечо, темные волосы лезли в глаза, и он тряхнул головой, потому что руками убрать не мог. Перетянутые веревкой предплечья напряглись от этого движения. Кровь из рассеченной брови заливала левый глаз. Правым он с ленивым любопытством оглядывал толпу, будто зашел на рынок и ему тут не очень интересно, но раз уж пришел, можно и посмотреть.

Я задавалась вопросом, больно ли ему? Здесь это было моей задачей — облегчать боль. Но не пленным…

По лицу не скажешь. Он присел так, будто это он тут главный, а мы все пришли на него поглазеть. Наглости ему было не занимать.

Конрад вышел из дома, и толпа замолчала сама. Невысокий, крепкий, седой на висках главарь поселения никогда не повышал голоса, и ему это не требовалось. Берт уже стоял рядом со скрещенными руками и ножом за поясом.