Так не бывает

1. Крис

«Все равно будешь моей»

Свет на этаже едва зиждился — лампочку давно пора было сменить, только никому до этого не было дела — но надпись возле двери квартиры на обшарпанной тускло-серой стене различалась отчетливо.

Я фыркнула, подходя и рассматривая лаконичное послание в духе Льва Миронова с маниакальной внимательностью. Ни тебе восклицательного знака для большей торжественности, ни точки для пущей серьезности. Пальцы тронули шершавую стену. Холодная, бездушная и такая же не способная воспротивиться  адресованному мне предложению. Легонько потерла свежую краску. Кроваво-красные буквы с ужасными подтеками так здорово отражали атмосферу, что творилась у меня в душе, что я почувствовала мазохистское удовольствие от этого ощущения.

Надо же, думает обо мне. Помнит. И кого? Смурную девчонку в вечных толстовках, молчаливую и не обращающую на него никакого внимания. А может, в том-то все и дело? Не привык местный красавчик к отказам, а тут я — подрываю царскую самооценку.

Я вздохнула и сильнее натянула на голову капюшон, словно пытаясь скрыться и от внешнего мира, и от этой надписи, и от тусклого света, и от своих собственных мыслей, невеселых, но таких привычных, родных.

И мелькало на краю сознания — так хотелось наконец поддаться. В конце концов, много ли раз я слышала: «Ты нужна мне», «Я хочу тебя».

Или вот сегодня — «Все равно будешь моей».

Понятно, что ему надо, но то, что он меня замечает, что я ему в какой-то степени нужна, это…

Я вздрогнула от мыслей — меня занесло на сторону, на которую я запретила себе заходить. Больно ущипнула себя за тонкую кожу на запястье так, что синяк появиться непременно. От силы хлопнула входной дверью, чтобы грохот спугнул дурацкие мысли, вздохнула глубоко и полно свежий воздух — я специально открыла все окна, когда выходила прогуляться — и громко крикнула, следуя привычке, которая поросла пылью:

— Я дома…

… в ответ получила тишину.

Я привалилась спиной к стене в узком коридоре, сгорбилась и потянулась руками, чтобы скинуть черные конверсы с ног. Так и оставила их валяться посреди прихожей, меня такие мелочи мало волновали. Через голову на тумбочку полетела любимая, на пару размеров больше, чем нужно, толстовка. Она не мялась и от того была еще незаменимее, потому что заморачиваться с глажкой вещей мне не хотелось. А когда что-то все-таки нужно было привести в божеский вид, то я чувствовала привычное раздражение.

Просто есть вещи, которые не должны меня заботить.

Как, например, настойчивое, навязчивое и совсем ненужное внимание Льва.

Я поплелась на кухню, так и не включив нигде свет — сумерки меня полностью устраивали. Попутно соображала, что бы такое сварганить на ужин, если в холодильнике есть только замороженный лед и пара сосисок, и почему Миронов, очевидно красивый и видный парень, который поставил целью добиться меня во что бы то ни стало, вызывает у меня безотчетное желание сбежать от него подальше.

Может быть, дело было в его взгляде — тяжелом и пронзительном, таком излишне-прытком, вдобавок, беспросветно-темном, словно там не было ни капли света. Никогда.  Он, к тому же, был таким большим, высоким, крепким и пугающим, тем более, что сама я едва дотягивала до отметки среднего роста и частенько сутулилась, предпочитая склонять голову в глубину капюшона.

Но факт оставался — с Мироновым нужно было что-то решать. А что решать? «Нет» для этого парня не существовало. Захочет взять меня силой, его и перцовый баллончик в моем кармане не остановит, и тем более мои жалки попытки самообороны. Я умела, я ходила на занятия, но что толку, когда перед тобой почти сотня килограммов чистого безумия?

Конечно, верить в его гнилые намерения не хотелось. Но, черт бы побрал этот взгляд… Хоть закройся в квартире и никуда не выходи, честное слово.

Но завтра начинается учебный год, надо появляться на работе, да и вообще дышать воздухом, чтобы не загнуться здесь в полном одиночестве.

Я без энтузиазма пожевала половину сосиски, потершись прохладными костяшками пальцев по выступающим ребрам. Даже к зеркалу подошла, чтобы в полумраке убедиться в том, что выгляжу жалко, как побитая, исхудавшая и заброшенная всеми дворняга.

Ну, а может, так оно и было.

Там, в отражении, во взгляде, на удивление что-то еще теплилось. Такой светлый и почти угасший огонек похожий на надежду. Он словно из глубины шептал мне: «Крис, еще не все потеряно. Ты справишься, милая, ты сильная».

И я, такая худая, бледная и совершенно одинокая, ему глупо и безвольно верила.

Мне больше ничего не оставалось. Поверить на секунду в сказку, дожевать нехитрый ужин, завалиться спать, как есть, в разношенной линялой футболке, дырявых джинсах, и помечтать о том, чтобы мне присниться другая Крис.

Счастливая, красивая и… не одинокая.