Так не бывает!

Глава 1. Дорога-дорога, в ней счастья так много

– А ну-ка, Гоня! Расскажи мне стихотворение подходящее, порадуй меня!

– Травка зеленеет, солнышко блестит, скорый поезд бодро в Голубицкую нас мчит!

– Гоня, нет! Хватит придуриваться! Во-первых, не в Голубицкую, а в Анапу, оттуда уже на такси. Во-вторых, звучит плохо, а в-третьих, давай, что-нибудь романтичное. Или вспомни, или сам сочини, я знаю, ты можешь!

– Мы едем, едем, едем, в далекие края и нет у нас соседей, лишь Аспожа и я!

– Так Гоня, ты нарвался! Я сейчас тебе покажу Аспажу!

Игнат был мгновенно разложен на коленях шорты его стянуты вместе с трусами вниз и раздались звонкие шлепки, от которых кожа на заднице парня предательски покраснела. Шлеп! Шлеп! Шлеп! Звонко, сильно! И тут же раздалось «Ай!»

А все-таки как хорошо ехать на море, со своей любимой, нежной, строгой, желанной, обожаемой Джинни! Со своей повелительницей. Со своей волшебницей. Со своей женщиной, с которой так невероятно познакомился в автобусе. И вот, спустя год с небольшим, поезд мчит их на юг, к морю. Игнат хотел взять плацкарт, из экономии, но девушка настояла на купе. Гоня конечно же согласился и не прогадал – в купе никого не было, включив погромче музыку, чтобы заглушить звуки, можно было пошалить. «Так не бывает!» - подумал юноша, не веря своему счастью. Ведь он так соскучился по ее ласке! Всю неделю перед своим отпуском Джинни задерживалась на работе, чтобы уехать отдыхать с легким сердцем, и времени на чувственное общение оставалось немного. Игнат в эти дни сам готовил, чтобы времени было больше, но все равно, поздний приход девушки домой и ее усталость давали о себе знать. В четверг вечером собирались и было вообще ни до чего, вчера, в пятницу заехали к Джинни и наскоро поужинав, отправились на вокзал и сразу после проверки документов легли уставшие спать. Молодой человек боялся, что придется терпеть до самого моря, ведь в поезде не пошалишь… но купе оказалось без попутчиков.

Однако девушка после завтрака, оставшись в тоненьком топике и трусиках, приняла соблазнительную позу и время от времени кидая горячий взгляд на своего мальчика, вначале попросила, чтобы он пел для нее, потом предложила играть в загадки и вот теперь стихи… В процессе, девушка положила свои ноги на Гоню и не куда-нибудь, а на уровень паха… надо ли говорить, что уже скоро член юноши встал? А Джинни, совершенно невинно ласково зажала член между своих ног и ласково поглаживала его… Молодой человек прерывисто дышал, гладил ноги своей повелительницы, а та разговаривала как-будто ничего не происходило… Девушка намеренно дразнила Игната, изводила… ей было интересно, как он поступит. Будет ли просить, будет ли смотреть с мольбой в глаза, погладит ли ей ноги и просто скажет, что хочет ее. Но времена меняются, и юноша поступил так, как он никогда не поступил бы год назад. Он выбрал иной способ – «нарываться». Он конечно знал, что за этим последует, но он знал и другое. Что вначале возмущенная Джинни отшлепает, а то и выпорет, но потом пожалеет… приласкает… а потом, разгоряченная трахнет, изнасилует. А это сладко, так сладко… Игнат не любил порку, но Джинни то любила пороть! А ради ее удовольствия потерпеть, - это такая малость…

Игнат почти угадал. Со временем звонкие и болезненные, но такие приятные шлепки (божественная ладошка его повелительницы — это не жесткий ремень и даже не мягкая плётка) прекратились и по его ягодицам стали царпать пальцы, такие любимые, оставляя красные полосы... Юноша застонал, и вовсе не от удовольствия. Все-таки женские ногти – страшное оружие! Но цап-царапки сменились нежным поглаживанием, сочетающиеся с жестким разминанием ягодиц. Сейчас, сейчас, она бросит его на соседнюю полку, а сама сядет сверху, и… а вместо этого пальцы заскользили по его паху выписываю пируэты вдоль его ануса.

…Нет, только не это! Не то, чтобы он против, он совсем не против (при мысли о стыдных удовольствиях Игната обдало жаркой волной), но он то хотел иного! Он уже несколько дней не был в Джинни… а муки сильнее нельзя было представить. Он рад всему, что она с ним делает и что заставляет делать его, но, сейчас он хотел быть с ней, как мужчина с женщиной, хотел быть в ней… а вместо этого наслюнявленный палец начал разминать его колечко.

– Все давай, скидывай с себя все, наклоняйся, и опирайся о столик!

Юноша с неохотой подчинился, а его девушка тем временем полностью разделась, затем полезла в сумку и что-то достала… ну да, сейчас застегнет ремешки, или что другое оденет, смажет и… вместо этого он почувствовал, как обнаженная роскошная грудь девушки прижалась к его спине. Ее вставшие соски терлись о спину неимоверно возбуждая… а руки огненоволосой красавицы начли гладить его живот, бедра, грудь… страстные поцелуи в шею делали желание невыносимым. Внезапно Гоня вскрикнул, да так, что несмотря на закрытую дверь и включенную музыку его, наверное, услышали за пределами купе. Это Джинни резко выкрутила ему сразу оба соска. Потом ее ладошка скользнула вниз, легко погладив вздыбившееся.

– Ну что, мой мальчик, хочешь меня?

– Да, Джинни, очень!

– А я тебя. Как хорошо, что наши желания совпадают, – издеваясь, произнесла девушка. С этими словами что-то узкое, весьма тонкое, скользкое резко вошло в его зад. Будь это что-то привычного размера, такое начало могло бы привести к плачевному результату, но не в данном случае. Это было…. Издевательство. Гоню имели, причем нарочито грубыми толчками, но то, что находилось в нем, не могло ни принести боли, ни доставить удовольствия, только дразнило. Руки девушки придерживали и одновременно поглаживали его, но паха пальцы касались лишь мимолетно. А ведь так хотелось, хотя бы ласки руки… Сама же Джинни легонько постанывала от удовольствия, явно закрепленное устройство на ее поясе было двухсторонним.

От обиды Игнат потянулся рукой к своему мечу, но услышал суровое:

– А ну руку на столик вернул!

Обидно! Обидно!

Ничто не длится вечно и вот, наконец, Джинни вначале, забилась об Игната особенно яростно, содрогаясь и постанывая, затем прекратила движения и скомандовала: