Так не должно быть, но...

Андрей Понудин

Глава 3.

Меня разбудил внезапный звонок. Сначала чертыхнулся, боль к утру стала затихать и я забылся крепким сном уже под утро. Не хотелось отвечать, но увидев на экране кто звонит, тут же взял трубку. О Вадиме я часто вспоминал последнее время. Помню, как он поразил меня с первой встречи. Щуплый пацаненок, хмуро разглядывающий меня исподлобья, внезапно зацепил пытливым взглядом и плохо скрываемым презрением. И все же в нем я заметил неподдельный интерес к себе. Ваня Становой пригласил к столу и у меня защемило сердце, когда я увидел голодный блеск в глазах мальчишки при виде, привезенных мною деликатесов. Он пытался сдержать себя, не хватая всё подряд, но стоило нам с Ваней увлечься разговором, как краем глаза я замечал, как он украдкой пытался засунуть в рот лишний кусок колбасы или сыра.
Иван тоже заметил это и, положив руку на плечо мальчишке, успокоил его:
– Вадик, не спеши. Ты можешь есть сколько угодно, а все, что останется, взять с собой!
На что мальчик сконфуженно фыркнул.
Стал расспрашивать его, удивляясь самому себе. Уже давно я оградил себя от такого общения. Одна трагедия за другой, связанные с семьёй, ожесточили и я предпочитал избегать общения с детьми. Но к этому подростку стал чувствовать какой-то болезненный интерес. Четко осознавая, что вероятнее всего моя тяга к нему обусловлена тем, что по возрасту он схож с моим покойным сыном. Эта боль жила в душе, приводила к мучительным кошмарам. Каждый раз, когда я думал о том, какие страдания перенесли мой сын и жена перед смертью, невольно вырывался стон. И даже то, что я собственноручно покарал их убийцу, не приносило мне успокоения. Мысленно я убивал его ежедневно и сожалел лишь о том, что он быстро умер, не дав мне до конца насладиться местью.
Но в наказание за мою непримиримость, судьба мне послала новое испытание.
Помимо моего расследования шло официальное следствие. Я знал, что оно ни к чему не приведет, потому что понял,когда похитили мою семью, вымогатель был связан с милицией. Позже я получил этому доказательство. Но в ходе следствия, которое длилось несколько лет, выяснилось, что пострадала не только моя семья. Свидетелями похищения была супружеская пара, которых расстреляли на месте, как ненужных свидетелей. Тогда следствие решило, что их убили с целью ограбления. При них должна была быть большая сумма денег. Семья собиралась эмигрировать в Штаты, они продали всё движимое и недвижимое имущество и буквально через пару дней должны были улететь. Но судьба распорядилась по другому. В живых осталась их семнадцатилетняя дочь, которая до совершеннолетия прожила в интернате для сирот, а потом куда-то бесследно пропала. Дело в том, что у девушки в России не осталось ни родственников, ни жилья. Я решил разыскать ее и помочь, так как чувствовал невольную вину за сломанную жизнь. Через какое-то время нашел ее в одном из наркопритонов. И вовремя! Законченной наркоманкой стать она не успела, тем не менее, пришлось положить ее в клинику.
Забота о девчушке хоть немного давала забыть про душевную боль, а общение с ней привело к нешуточной привязанности. Небольшого роста, хрупкая, красивая девушка очень скоро покорила моё сердце. Ослепленный ею, не замечал ни частых перепадов настроения, ни внезапной вспыльчивости, ни вздорного, капризного характера. Через какое-то время сделал предложение, которое она приняла не раздумывая. Единственным моим условием была полная конфиденциальность в обмен на её относительную свободу. Купил на её имя загородный дом, открыл счёт. Никто, кроме адвоката не знал о моей женитьбе. Памятуя о трагедии, случившейся с моей прежней семьёй, решил вести полностью закрытый образ жизни. И сначала даже чувствовал себя вполне счастливым. Но вскоре стал замечать в моей молодой жене перемену в настроении. Чувствуя вину за то, что я полностью оградил ее от светской жизни, старался баловать дорогими нарядами и украшениями. Со временем она презрительно стала швырять мне их в лицо. Счастливым известием для меня была новость о её беременности. Но, в связи с этим, характер ее испортился до невозможности. С трудом терпя истерические выходки, оправдывал их ее переменившимся положением. И совсем стало невмоготу, когда она случайно обнаружила у меня следственные материалы с расследованием убийства её семьи. И хотя мою причастность к этому трудно было представить, с ней случился припадок. Она называла меня убийцей, негодяем, старым развратником, каких только эпитетов я не наслушался в свой адрес. Наше общение свелось к минимуму. Была надежда, что она образумится, когда родится ребенок. Но случилось худшее из того, что могло быть. Из роддома пришло ужасное известие. Родилась нежизнеспособная девочка с врождённым уродством. Жена моя, когда ей поднесли ребенка истошно завизжала:
– Уберите от меня ЭТО! Что могло родиться от такого урода!
Больше его видеть она не захотела. Да и я сам, один раз увидев новорожденную, зарёкся никогда не видеть её. Это было ужасное зрелище. Когда санитарка развернула пеленки, моему взору предстал младенец с двумя сросшимися ножками. Врач уверил меня, что девочка долго не проживет и лучше оставить ее в больнице. Я уже один раз пережил смерть своего ребёнка, пережить ещё раз мне было не под силу. Поддавшись на уговоры врачей, оставил девочку на их попечение, обеспечив денежное поступление. Я даже не смог ей дать имя. И словно в насмешку, персонал сам назвал ее Мариной. Марина, значит морская. Ведь у нее было редкое заболевание: сиреномилия или синдром русалки.
С её матерью мы тут же развелись. Получив солидную сумму, она предпочла уехать за границу. Рождение больной девочки по обоюдному согласию решили держать в строжайшей тайне. Я старался не интересоваться ею, чтобы не омрачать свою жизнь лишней привязанностью. Лишь подписывал счета для больницы. Кому-то это покажется жестоким, но мне не хотелось отождествлять себя с ней.
Но через какое-то время мне поступило предложение от хирурга насчёт разделения ножек Марины, предупредив, что исход операции может быть летальным. Я согласился, разделение прошло успешно, но ходить она все равно не могла. Мне приходили видеоотчёты, я смотрел на ползающую девочку с болью и угрызениями совести, но ничего не мог с собой поделать. Не мог заставить себя полюбить ее. Для ее проживания был приготовлен дом и штат обслуживающего персонала, велось видеонаблюдение. При малейшем проступке обслуга тут же менялась. Я был не в силах полюбить это дитя, но позволить издеваться над нею не мог.
Тем не менее постоянно делал запросы в различные медицинские учреждения и однажды нашел в Германии частную клинику, в которой хирург взялся проделать ряд операций, чтобы девочка имела возможность ходить. Мне приходилось оплачивать не только лечение, но и молчание. Как после первой операции, так и после. Так как операции были в своём роде уникальными, естественно, хирурги хотели бы, что бы об их успехах знала общественность. Поэтому за молчание надо было платить и немало.
Как раз в это время я и встретил Вадима. Парадокс, но избегая собственного ребенка, я привязался к чужому мальчишке.
Когда он окончил школу, поступил в Университет, взял к себе. Он сначала ерепенился, хотел всего добиться сам, но мои доводы убедили его в том, что в этом мире без связей пробиться самому очень трудно. Я так привык к нему, что порой хотел доверить свою главную тайну. Дело в том, что здоровье мое пошатнулось и в случае неблагоприятного исхода мне нужен был надёжный человек, способный позаботиться о девочке. Она, кстати, начала ходить, но герр Штайн, владелец клиники уверил меня, что радоваться рано, неизвестно, как дела пойдут дальше, возможно пожизненное наблюдение и лечение, смотря сколько продлится ее жизнь. Медицина знала только один случай, когда девушка прожила до 28 лет, в остальных случаях больные жили гораздо меньше.
В это самое время я познакомился с Ириной. В одной из поездок по северным заводам в качестве гида и секретаря мне представили девушку, деловые качества которой я оценил сразу. Она будто на шаг опережала мои желания, упорядочивала мой график, идеально организовывала встречи. И, отвыкший от женского тепла и внимания, поддался ее чарам, тем более, что она обладала эффектной, нестандартной внешностью. В Москву уже вернулся не один.
Наконец-то я смог наслаждаться спокойной почти семейной жизнью. Почему "почти", потому что не хотел делать ей предложение. Я боялся этого, суеверно думая о нависшем надо мной проклятье.
Она сначала, казалось, была всем довольна. Но постепенно стало проступать недовольство. Первым в немилость попал Вадим. Не знаю, чем он так насолил ей, но она ежедневно без устали точила моё доверие к нему. Каюсь, зерна падали в благодатную почву. Я и сам был обижен отдалением его от меня. Успехи поначалу радовали, а потом стали вызывать ревность и недоверие. Как-то Ирина пришла поздно и вся в слезах. Она рассказала, что Вадим обманом заманил её к себе и грязно домогался. Это вывело меня из себя, но всё же я решил сохранять спокойствие и провести расследование. Жизнь давно приучила меня никому не верить на слово. Но Ирина устроила ужасный скандал и вот тут-то я с удивлением узнал её настоящий характер. Она стала шантажировать меня Мариной. Откуда она узнала подробности, не знаю, видно я не до конца оценил её способности. Она требовала, чтобы я расправился с Вадимом в обмен на молчание и заботу о девочке. Сначала я просто выгнал её. Но выхода у меня не было. И дело даже не в том, что она могла придать гласности эту историю, а в том, что у меня нашли серьёзное заболевание, предполагалось лечение в Израиле. При любом исходе дочь мне оставить было не на кого. Я вызвал Ирину, мы подписали соглашение. Оно было составлено таким образом, что в случае смерти Марины Ира не получит ничего, но пока она жива, ей доступны любые средства для обеспечения девочки. И всё-таки она сумела выторговать для себя деньги, полученные от разорения Вадима. Совесть меня не мучила, мне было не до того. Я продал часть заводов, так как не мог уже работать в полную силу и улетел на операцию.
Операция прошла успешно и я снова вернулся к работе. Ира занималась девочкой, нашла для неё закрытую частную школу, возила на обследования в Германию. Всё как-то устроилось. Вадим тоже встал на ноги, я следил за его успехами и мне не хватало его. Но что сделано, то сделано.
Между тем Марина росла и у меня всё чаще рождалась мысль, а правильно ли я сделал, что отдалил её от себя? Она поступила в Университет и я стал просить Ирину, чтобы она смогла устроить мне встречу с дочерью. Но Ира как будто сопротивлялась этому. В конце концов она сообщила мне, что у девочки началось ухудшение состояния. Она практически всё время находится в клинике в инвалидном кресле и временами теряет рассудок. Я потребовал врачебное заключение от доктора Штайна и увы, он полностью подтвердил слова Ирины. Но и моё здоровье ухудшилось, болезнь вернулась и теперь уже приговор врачей не оставляет мне надежды. Я в который раз попытался связаться с Ириной, чтобы, наконец, увидеть свою дочь и попросить прощения. Но Ирина пропала, как и Марина. Звонок Вадима вселил в меня надежду на то, что я смогу довериться ему, так как годы наблюдения за ним, убедили в его глубокой порядочности.
Я немного задремал в ожидании Вадима и когда он молча вошёл в комнату, успел заметить удивление на его лице, смешанное с жалостью. Да, я сильно изменился, болезнь вытянула из меня все соки.
– Здравствуй, Вадим!- я кивнул ему на кресло возле окна, – присядь, пожалуйста. Ты хорошо выглядишь. В отличие от меня...- резкий кашель скрутил и не дал договорить.
Вадим всё также молча разглядывал меня. На его лице заметны были следы борьбы.
– Сможешь ли ты простить меня, за то что я сделал с тобой?
В ответ он поморщился и глядя в окно сказал:
– Простить? Можно ли простить предательство? Я много думал об этом и в конце концов решил, что мне нет до Вас никакого дела, но у судьбы, видно, другие планы. Да, теперь я простил Вас за то, что Вы сделали со мной, чужим мальчишкой, потому что знаю теперь на что Вы способны и как могли поступить со своим собственным ребенком!
Я откинулся на подушки, он знает о Марине? Но откуда?
– Что тебе известно?
– Мне известно все! Как Вы отказались от собственной дочери и обрекли её на сиротство!
Я вздохнул, опять пришла боль и перебарывая ее я прошептал:
– Вадим, выслушай меня, не торопись обвинять. Я расскажу тебе всё и постарайся понять и принять мою правду.
Медленно, слово за слово, я стал рассказывать ему всю свою жизнь. Про маленького мальчика с отрезанными пальчиками, про его мать, изнасилованную с перерезанным горлом, про их убийцу, с которого я собственноручно снимал кожу лоскутами. Как встретил Александру, мать Марины. Как впервые увидел свою дочь.
Я рассказывал и смотрел ему в лицо и видел на нем только отвращение ко мне. Что ж, понять мои чувства трудно, но когда я закончил, то глаза его смотрели на меня с неподдельным удивлением.
– Вы сказали, что из клиники пришла выписка о состоянии Вашей дочери?
– Да, Вадик, к сожалению, лечение не помогло. Но дело даже не в этом. Она пропала!
И я хочу попросить тебя, Вадик. Найди её, слышишь?
-Подождите, Андрей Эдуардович! Я бы хотел посмотреть выписки. Это возможно?
Мне становилось всё хуже и хуже, уже не справляясь с болью я простонал:
– Подойди к компьютеру, там есть папка ММ, Марина Мирт, ты найдешь всё...там...
Воздуха не хватало и пока Вадим разбирался с компьютером, я вызвал медсестру, чтобы она сделала укол.
– Послушайте, это очень странно, но последний отчёт датирован маем, но я точно знаю, что в мае Вашей дочери там не было!
Боль понемногу стала отступать и я уже мог ясно мыслить.
– Она была там. Есть фотоотчёт, открой. Это грустное зрелище!
Лицо Вадима всё больше удивленно вытягивалась, по мере того, как он смотрел на фотографии.
– Но ведь это не Ваша дочь!- воскликнул он-вот что бывает, когда не знаешь даже лица собственной дочери!
– Этого не может быть! И откуда ты всё это знаешь? Где тогда Марина? Жива ли она?
Вадим как-то странно улыбнулся:
– Несколько часов назад была жива и довольно здорова. И я, надеюсь, счастлива!
– Но как? Откуда ты знаешь ее?
Он рассмеялся:
– Ваша дочь живет у меня уже более полугода!
– У тебя?- я растерялся,- но как? Ты уверен, что это она?
-До последней минуты был уверен. Впрочем, стоит только взглянуть в её глаза, чтобы понять, чья это дочь!
– Не может быть! Но может это какая-то аферистка выдает себя за неё?
– Зачем ей это, если она Вас даже знать не хочет? Логичнее было бы ей жить здесь, а не у меня!
Я дико устал, но должен был услышать историю Вадима. Это был шок! Моя дочь жива и более того, практически здорова.
Эта стерва обманывала меня! Ей мало было денег, что я давал, так они ещё и сговорились со Штайном, чтобы выкачивать ещё больше!
– Привези её ко мне, уговори, умоляю! Мои дни на исходе, дай мне увидеть её! Не дай умереть непрошеным!
Задыхаясь,последние слова, что услышал от Вадима были: – Да, я привезу ее Вам. Но только для того, чтобы попросить её руки в Вашем присутствии. Потому что я люблю Марину и в отличие от Вас, не хочу с ней расставаться!