Так не должно быть, но...

Марина

Глава 5.

Шёл второй час полёта из Банги. Грузовой военный самолёт не самое удобное место для перевозки пассажиров. Но после пережитых ужасов он представлялся чем-то вроде Ноева Ковчега.
У меня давно затекли ноги, хотелось размяться. Но счастливое оцепенение, охватившее меня перед полётом, заставляло забыть про неудобства.
Когда нас привезли на военную базу, я услышала в толпе, как светлокожий мужчина выкрикивает моё имя.
- Марина Мирт! Есть здесь Марина Мирт?
Нечасто за последнее время мне удавалось услышать русскую речь. Проталкиваясь к мужчине, помахала ему рукой:
- Я здесь! Что Вы хотели от меня?
Он радостно кинулся ко мне:
- Ну наконец то я Вас нашёл. Слава богу, Вы живы и находитесь в безопасности! Я представитель Российского посольства, отправляю жену с Вашей миссией. Здесь стало совершенно небезопасно, не стоило ей приезжать...
Я нетерпеливо перебила его:
- Вы знаете, скоро начнется погрузка, мне нужно найти друзей. Не могли бы Вы быть более лаконичны?
- Ах, да, да, простите. У меня была просьба от господина Волина, разыскать Вас.
- Я не знаю никакого господина Волина. Извините, мне нужно идти.
- Подождите,- он схватил меня за руку,- сейчас попытаюсь ему позвонить, это очень важно, пусть он сам всё расскажет.
Я нетерпеливо разглядывала толпу, надеясь увидеть Линду. Сюда мы ехали в разных машинах и поэтому затерялись среди людей.
Мой собеседник наконец сунул мне в руку телефон.
- Алло! Марина Андреевна! Добрый день, с Вами говорит Начальник службы безопасности Вадима Бельского Олег Волин. Только не бросайте трубку, это очень важно!
В какой-то миг мне действительно захотелось отбросить от себя телефон, но дальнейшие слова Волина заставили слушать, затаив дыхание:
- Дело в том, что Вадим в эти самые минуты собирается сесть на самолёт, чтобы лететь за Вами. Он должен был вылететь ещё вчера, но полёт отложили, якобы из-за нелетной погоды. И сейчас он, вероятно, проходит на посадку .
- Зачем?! - от удивления я не могла больше ни сказать ни слова.
- Затем, что он любит Вас, глупая девчонка, а Вы все время куда-то сбегаете! Извините...
Я молчала, закусив губу. Потом медленно спросила:
- А разве Вадим Сергеевич не женился в этом году? Я не совсем понимаю Вас.
- Женился. Но это была вынужденная мера, фиктивный брак для спасения одной маленькой девочки. Да он сам Вам всё расскажет при встрече, к тому же он уже оформил развод. Но Вам нужно обязательно встретиться! Когда Вы улетаете?
- Сегодня, сейчас,- я растерянно отвечала, пытаясь осмыслить его слова.
- Как сейчас? Надо предупредить Вадима. Куда Вы летите, где Вас найти?
Тут поднялась суматоха, всё пришло в движение, мой спутник тронул меня за руку, пытаясь забрать телефон. Я как могла, уворачивалась, чтобы закончить разговор. Ко мне пробралась Линда с криками, что надо срочно идти к самолёту.
- Линда, пожалуйста, назови мне какое-нибудь кафе в центре Парижа!
Линда удивленно уставилась на меня.
- Быстрее, Линда!
-" Rozell", — подруга пожала плечами.
- Слышали? Завтра я буду там в 7 часов вечера. Я обязательно буду его ждать! Запишите: Париж, кафе Rozell,- кричала я в трубку, которую у меня нетерпеливо отнимал её владелец.
Мы с Линдой кинулись на посадку, по дороге подруга пыталась мне что-то сказать, но из-за шума и суматохи ничего не было слышно и только, когда окружающая толпа прижала нас друг к другу особенно сильно я внезапно чмокнула её в щеку и счастливо рассмеялась.

Очнувшись от мыслей, осторожно потянулась Мы были в полете уже два часа, Линда давно спала, положив голову мне на плечо. Я слегка покрутила головой, чтобы размять шею. Непослушные волосы тут же упали на глаза. Мне непривычна была моя новая прическа, но пришлось коротко подстричь волосы, так как в тех условиях где мы оказались, было затруднительно за ними ухаживать. Надо признать, что за последний год я очень изменилась, не только внешне, но и внутренне.
Вспомнила, что меня ждёт Вадим, закрыла глаза, представляя его облик и сладко - сладко забилось сердце. А ведь ещё недавно я не испытывала ничего, кроме безнадёжного отчаяния!
В утро нашей последней встречи, проснулась одна. Я так боялась последствий моего ночного признания, что долго не решалась выйти из комнаты. Мучительно представляя свои первые слова, все-таки пошла искать Вадима. Обошла весь дом, было тихо, ни чьего присутствия я не обнаружила. Тогда, одевшись, вышла во двор. Увидев охранника окликнула его:
- Саша, не знаешь, где Вадим Сергеевич?
- Так уехал он.
- Как уехал?- я растерянно озиралась вокруг.
- Да утром рано, сел в машину и уехал.
- Ничего не сказал, когда вернётся?
Саша пожал плечами:
- Нет. Он мне вообще никогда не докладывает.
Я медленно побрела в дом, ещё до конца не оценив всей глубины душевной катастрофы.
И только поразмышляв немного, поняла:
- Всё. Это конец! Он сбежал от меня, как от прокаженной! Как все они сбегали и бросали меня. Кому я нужна? Недочеловек, ко мне и прикоснуться противно!
Мысли сбивались и в глубине спутанного сознания возник вкрадчивый голос Ирины:
" - Знаешь, как его называют: - Мужчина на одну ночь! На одну ночь, на одну..." - будто эхом отдавалось в голове. "- Ему никто не нужен! Ему вообще никто не нужен!"
Я закричала от охватившего меня смятения.
- Почему, почему я не уехала вчера? Может быть это было бы не так больно!
И тут мой больной разум ухватился за слово: уехать.
- Да, да! Быстрее уехать, уехать отсюда! Не хочу, не хочу больше ничего! Никого ни видеть, ни слышать!
Лихорадочно схватив телефон, вызвала такси. Вещи мои были собраны ещё вчера. Взяв чемодан, не задерживаясь выбежала на улицу.
Таксист довёз меня до станции, так и не добившись куда надо ехать. Я об этом не знала сама. Купила билет на ближайшую электричку и тихо ждала на перроне. Мыслей в голове не было. Из забытья вывел зазвонивший телефон, лелея последнюю надежду я посмотрела на экран. Нет, это был не Вадим. Звонила Варвара Петровна. Что я могла ей сказать? И хотела ли? С яростным отчаянием подняла телефон и с силой бросила под приближающуюся электричку.
Я долго ехала, закрыв глаза и отрешившись от окружающего мира, и только часа через два поняла, что еду в обратную от Москвы сторону. Растеряно разглядывая проплывающие мимо станции, вдруг услышала за спиной разговор:
- Не подскажите, чтобы в Ладыгино проехать, на следующей станции выходить?
- На следующей, правильно. Только туда автобус всего два раза ходит, утром и после обеда. Если успеете на него. Деревня-то заброшенная совсем, старики одни и остались. Летом дачники приезжают, вот для них автобус и пустили. Последние дни ходит, а потом всё, распутица начинается и деревня отрезана совсем становится.
Я вслушивалась в разговор, а у самой всплывало в голове давно забытое воспоминание:
- Ладыгина я, из деревни Ладыгино.
Вспомнила! Была у меня в детстве няня, Антонина Степановна Ладыгина. Она любила рассказывать, что Ладыгины - род древний, её предки деревушкой владели, а теперь-то в упадке всё совсем.
Повинуясь какому-то шестому чувству вышла на станцию вслед за интересовавшимся деревней мужчиной.
- Дочка, яблочков купи! Свои яблочки-то, с огорода!
Оглянулась на голос, в двух метрах от меня на небольшом стихийном рынке торговали местные старушки. Я нерешительно подошла к ним.
- Простите, пожалуйста, не знаете ли Вы Антонину Степановну Ладыгину?
- Тоню Лодыгину? Знаем, а как же! С нами она тут приторговывает. Ушла, правда уже. Ноги-то совсем больные. А ты, дочка, беги вот на остановку. Автобуса ещё не было. Там она, наверное, на скамеечке ждёт.
До конца не веря в удачу, подошла к остановке. Под облупленной железной крышей сидела женщина, тяжело опираясь на палочку. Я не сразу узнала её, и всё же, когда она подняла на меня свои светлые глаза, чуть не расплакалась. Это была она, моя тётя Тоня. Самая добрая из всех окружавших меня людей.
- Антонина Степановна! Тётя Тоня, Вы не узнаёте меня?
Старушка прищуривалась, напрягая память, но я видела, что ей это дается с трудом.
- Я - Марина! Вы были моей няней. Не помните? Калинка-Маринка. Вы так меня звали.
Лицо женщины внезапно преобразилось:
- Да как же это? Мариночка, неужели ты? Детка моя! Да как выросла! А говорили, что болеешь ты... Ой, прости глупую! Как, как ты тут очутилась?
Подошёл автобус и Антонина Степановна забеспокоившись, стала подниматься.
- Ой, дочка! Ехать надо. Автобус то один у нас. А ты чего здесь, с чемоданом?
- Да мне... Гостиницы не знаете какой-нибудь здесь, мне бы переночевать.
- Да, какие гостиницы у нас? Ко мне поехали, дочка. Я одна, ночуй, живи сколько хочешь!
Раздумывать было некогда, я запрыгнула в автобус и облегченно вздохнула:
- Чудеса ещё встречаются!
Кто бы мог подумать, что у Антонины Степановны я задержусь не на одну ночь, а на целых пол года.
Деревенька была небольшая, из местных жителей проживало всего четыре человека. На лето приезжало несколько дачников, по дешевке купив дома. С наступлением холодов разъезжались, и жизнь замирала. Автобус и летом не всегда ходил, а зимой за ненадобностью его убирали. И четверо жителей оставались отрезанными от всего мира. Я не представляла, что где-то так могут жить люди. Не сильно приспособленная к обычной жизни, здесь чувствовала себя совершенной инопланетянкой. Но всё же для своей израненной души я нашла странное успокоение среди тишины и заброшенности. Всё здесь вызывало грустное обаяние. Бревенчатый покосившийся дом с некрашеными полами, застеленными домоткаными половиками, дубовые резные комоды, покрытые белоснежными вязаными салфетками, мерно стучащие ходики.
- Как же Вы живёте тут? Одни, без людей, нет ни магазина, ни больницы?
- А так и живём. С огорода, за грибами, ягодами ходим помаленьку. Летом вон автобус до станции ходит, торгую чем бог пошлет, зимой автолавка, если дорога хорошая, заезжает. Ничего. Потихоньку.
- Не помогает Вам никто? Родные у Вас далеко?
- А родственников у меня раз два и обчелся. Внучок вот, приезжает. Да в армии он, прошлую весну забрали. Одна сейчас. Дочку-то мою второй год, как схоронили, болела долго, сердешная. А муж давно помер, это, когда я у тебя ещё работала.
Мне хотелось о многом переговорить и расспросить мою нянечку и поэтому я решила погостить здесь неделю, к большой радости старушки.
Осень стояла на редкость теплая. Очарованная окружавшей меня природой, я подолгу бродила по ближайшим окрестностям, смотрела в прозрачное небо, провожая взглядом стаи улетающих журавлей и мне хотелось побыть тут подольше. Скопленных за время работы денег мне хватит надолго, решила я, и спросила разрешения у Антонины Степановны остаться с ней на зиму.
- Да мне б большей радости-то и не было бы! - всплеснула она руками,- Да что ты тут делать будешь? Зимой от тоски завоешь. Телевизора нет, темнеет рано, да свет, бывает, отключают. Удобств тоже никаких. Туалет холодный. Помыться только в баньке и можно. Дров, слава богу, хватает. Мне Митяй, внучок, заготовил с лихвой.
- Тёть Тонь, Вы не беспокойтесь, деньги у меня есть, я Вас не обременю.
- Да, господь с тобой, прокормимся как-нибудь. А искать не будут ? Я так и не поняла, есть ли кто у тебя из родных? Жила ты хоть и в достатке в детстве, а ведь ни одной родной души возле тебя не было!
- Как не было, так и нет! - я приобняла старушку, — вот Вас я хорошо помню, мечтала, чтобы Вы всегда со мной жили, но Вы, как и остальные, ушли от меня,-
подавив внезапный всхлип, отвернулась.
- Так моей вины не было, девонька! Помнишь, мужик здоровенный дом охранял. Исмаилка его, кажись, звали. Он каждый день нас собирал и строго-настрого наказывал: чтобы тайну соблюдали, вопросов никаких, значит не задавали, не сплетничали между собой, ну и так, по-разному. Мы всё равно по углам шушукались. Чудно, как-то: живёт девчушка, одна одинешенька. Ходила-то ты тогда еле-еле, ножки слабенькие были, шептались: не жилец, девочка! Ну я к тебе прикипела, жалко было, жила сиротинушкой. Стала я у доктора твоего интересоваться, что за болезнь такая, да кто родители, а он возьми, да Исмаилке и расскажи. Так меня в тот же день и рассчитали.
Я плохо помнила, кого она называет Исмаилкой, но хорошо запомнила свое детское горе от расставания с любимой нянечкой.
- Я плакала. Долго плакала. Отказывалась от еды, скучала. Но никому не было до этого дела!
Мы часто разговаривали про это время. На многое она открыла мне глаза. Моё пребывание в доме держалось в строжайшей тайне и того кто пытался её как-то нарушить, сразу же выгоняли. А я никак не могла понять, почему меня все бросают.
В общих чертах рассказала ей свою историю. Наученная горьким опытом умолчала о подробностях своего заболевания и, конечно, ничего не рассказала о Вадиме. О нём я заставляла себя не думать, хотя это плохо удавалось. И если днем я могла чем то отвлечь себя, то ночью ничего не могла с собой сделать. Он приходил ко мне во сне, то пылкий, то равнодушный. И просыпаясь, я как будто бы чувствовала рядом его дыхание.
Наступала зима. Мною потихоньку осваивался деревенский быт. Ходила к колодцу за водой, училась топить печь, скрести полы, вручную стирать, стряпать. Это был совершенно новый для меня мир, и не могу сказать, что мне он не нравился. Я всегда любила тишину и одиночество. Вечерами приходили соседи, две старушки: баба Катя и баба Маня, позже присоединился к нам дед Димитрий. Чаевничали, вели неспешные беседы. Немного мне не хватало интернета, но вскоре его заменили книги. Небольшая библиотека была у тети Тони, а так же часть книг я позаимствовала у её соседей. У деда Мити нашлись подшивки старых советских журналов, что было особенно интересно.

Самолёт сильно тряхнуло. Линда испугано охнула. Я не заметила, как она проснулась.
- Бруно-дурак! Остался там, — внезапно крикнула она.
- Не волнуйся, он вылетит позже
- Не вылетит. Одержим милосердием. А я больше никогда никуда не поеду. Семью хочу!
- Странно от тебя это слышать!
- Ничего странного. Я поняла, семья-это главное! Надеюсь, что братик не привезет оттуда чернокожую невесту!
- Он может,- я рассмеялась.
- А теперь рассказывай, зачем тебе понадобилось кафе? Ты назначила свидание?
Я почувствовала, как краснею.
- Да. У меня будет свидание.
- Мой бог! С кем? Когда ты успела?
- С ним. С Вадимом.
- С ума сошла? Он же бросил тебя и женился на другой!
- Всё оказалось не совсем так, как я думала. Но в любом случае, я встречусь с ним и всё выясню.
Линда скептически покачала головой.
- А почему в Париже?
- Он собирался лететь за мной, его буквально сняли с трапа.
- Вот это уже интересно! Послушай, а он не такой засранец, как я думала!
Да, похоже, я тоже сильно заблуждались на его счёт.