Так работает контрразведка

ГЛАВА 1: Тугой узел

ГЛАВА 1: Тугой узел

Питер встречал её запахом сырости и хлорки.

Пэйдж не видела города — её везли в машине с завязанными глазами, но она чувствовала его каждой клеткой. Воздух здесь пах иначе, чем дома. Тяжелее. Влажнее. Чужие запахи чужой страны, где она теперь — никто. Подозреваемая. Шпионка. Враг.

Машина остановилась.

— Приехали, — сказал голос справа. Без злобы. Без интереса. Просто констатация факта.

Её вывели, повели куда-то. Шаги гулко отдавались от стен — коридор, потом лестница, потом снова коридор. Подошва кроссовок скользила по кафелю. Где-то капала вода. Где-то разговаривали двое — слова не разобрать, но интонации спокойные, рабочие. Люди просто делают свою работу.

Повязку сняли резко.

Пэйдж моргнула от яркого света. Маленькая комната. Бетонные стены, выкрашенные зелёной краской до половины — выше грязно-белое. Железная дверь без ручки с внутренней стороны. Стол, два стула, лампа на столе. В углу камера — красный огонёк моргает, записывает.

Классика. Она такие в кино видела.

— Садись.

Охранник — молодой, стриженый, с уставным лицом — указал на стул. Второй стоял сзади, на всякий случай.

Пэйдж села. Спокойно сложила руки на стол. Коса чёрным канатом упала на грудь, тяжёлая, тугая, как верёвка на виселице.

— Руки давай.

Она послушно протянула руки. Холодный металл наручников щёлкнул на запястьях, пристёгивая её к кольцу в столе. Не больно, но унизительно. Так и задумано.

— Браслет сними.

Голос охранника прозвучал буднично. Он даже не посмотрел на неё — листал какой-то планшет, отмечал галочки.

Пэйдж замерла.

— Я сказал, браслет сними. Не положено.

Она медленно подняла глаза. Посмотрела на него в упор — светло-карие, почти золотые в этом резком свете, абсолютно пустые.

— Он останется.

Охранник поднял голову. Встретился с ней взглядом и... дрогнул. Всего на секунду. Что-то было в этой девушке — не угроза, нет. Что-то пострашнее угрозы. Абсолютное спокойствие. Бездна.

— Сними, я сказал. — Он шагнул к ней, протянул руку к левому запястью, где на тонкой кости висел массивный золотой браслет — грубая цепь, явно не ювелирная, явно от чего-то большего, тяжёлого, настоящего.

Пальцы охранника коснулись металла.

И комната взорвалась.

Пэйдж рванула руку назад так резко, что наручники лязгнули о стол. Охранник не успел отшатнуться — её локоть впечатался ему в челюсть. Он охнул, выронил планшет, схватился за лицо. Второй рванул к ней, но она уже вскочила, пристёгнутая к столу, но это её не остановило — нога ушла в колено второму, он взвыл, согнулся.

— Сука!

Первый оправился, бросился на неё. Вдвоём они повалили её на пол, прижали, скрутили. Она не кричала, не ругалась — только дышала тяжело, рвано, и смотрела на свою левую руку.

Браслет был на месте.

— Спятила?! — прохрипел второй, держась за колено. — Из-за железки? Совсем ебанутая?

Пэйдж лежала на холодном полу, прижатая чужими руками к кафелю. Чёрные волосы рассыпались, коса расплелась наполовину. Но она улыбалась. Чуть-чуть, одними уголками губ.

— Это не железка, — сказала она тихо, но отчётливо. — Это мой отец. Тронешь ещё раз — убью.

В коридоре послышались шаги. Тяжёлые, неторопливые. Дверь открылась.

На пороге стоял он.

Высокий. Широкие плечи обтянуты тёмно-синим пиджаком. Светло-серые глаза смотрели холодно, оценивающе, как на экспонат в музее — или на труп в морге. Короткая стрижка, жёсткие скулы, тонкие губы плотно сжаты. На левой руке, чуть выше запястья, тонкий шрам — единственная деталь, которая делала его живым, а не статуей.

Он посмотрел на охранников, на Пэйдж на полу, на разбитую губу первого, на согнутого второго.

— Выйдите, — сказал он.

Голос низкий, спокойный, не терпящий возражений.

Охранники переглянулись, поднялись, вышли. Дверь закрылась с металлическим лязгом.

Пэйдж осталась лежать на полу. Она не торопилась вставать. Смотрела на него снизу вверх и всё ещё улыбалась.

— Привет, — сказала она. — А ты, видать, тот самый виртуоз? Мне про тебя рассказывали. Всех раскалываешь, да? Всех на чистую воду выводишь?

Он молчал. Смотрел.

— Ну давай, — она перевернулась на спину, раскинула руки, всё ещё пристёгнутые к столу, и рассмеялась. — Начинай, виртуоз. Я вся твоя.

Он шагнул внутрь, закрыл за собой дверь. Подошёл к столу, сел на стул напротив того, где она должна была сидеть. Положил перед собой тонкую папку. Открыл.

— Пэйдж, — прочитал он. — Двадцать пять лет. Гражданка США. Задержана при попытке передачи данных...

— Скучно, — перебила она. Всё ещё с пола. — Ты в глаза посмотри. Там всё написано. Или ты только по бумагам читаешь?

Он поднял на неё глаза.

— Встань.

— Не хочу.

— Я сказал — встань.

— А я сказала — не хочу. — Она улыбнулась ему, сладко, ядовито. — Ты, виртуоз, сначала заставь. А потом командуй.

Он смотрел на неё долгую минуту. Потом медленно встал, обошёл стол, остановился рядом. Навис над ней — огромный, холодный, тяжёлый.

— Ты понимаешь, где ты?

— В гостях, — она не отвела взгляд. — У вас тут миленько. Ремонт давно делали? При Союзе?

Он наклонился, взял её за локоть, рывком поставил на ноги. Она качнулась, но устояла. Коса упала на плечо, чёрная, тяжёлая, сбившаяся.

— Сядь, — он указал на стул.

Она села.

Он сел напротив.

Теперь они были на одном уровне. Свет лампы бил ей в лицо, оставляя его в тени.

— Я задаю вопросы, — сказал он. — Ты отвечаешь.

— А если не отвечу?

— Тогда эта ночь станет очень длинной.

Она наклонила голову, чуть прищурилась. Улыбка не сходила с её лица.

— Длинные ночи я люблю. Особенно с красивыми мужчинами.

Он не отреагировал. Вообще. Ноль эмоций. Только желваки на скулах чуть заметно напряглись.

— Имя?

— Пэйдж. Ты уже знаешь.

— Полное имя.

— А зачем тебе? Собираешься письмо маме написать? Она, кстати, обрадуется. Давно не писала.