Такая разная любовь

Возвращение

Костер потрескивал уютно и умиротворяюще. Джек любил такое чистое, такое ясное горение, без дыма и лишних запахов. Так пылают обычно очень хорошо просохшие дрова, вот только редко удается найти их.
В этот раз удалось.
Джек откинулся на теплый, прогретый солнцем камень, прищурился на уходящую за уступ скалы железную дорогу. Место для ночлега он, конечно, не самое удачное выбрал, но уже отъезжать подальше сил не было. Ничего, ночью здесь тихо.
А если будет громко, то верный кольт под рукой. Патронов хватит, чтоб посеять панику. А потом друг Сольдо поможет. Вынесет из беды.
Как будто почуяв, что о нем думают, сзади раздалось тихое фырканье. Спокойное, значит никакой неприятной живности поблизости нет.
Джек, не глядя, протянул руку, погладил ткнувшийся ему в пальцы мягкий нос жеребца.
Ничего, скоро домой.
Вот еще ночь, и потом день скакать.
А в Ирвинге можно будет выдохнуть. Зайти в бар к Молли, выпить. И не ослиную мочу, что она обычно бодяжит, а хорошего виски. Теперь деньги есть у него. А потом переодеться и пойти к Джени. Его маленькой, невинной Джени, дочке старого Лоусона, держащего лавку готовой одежды.
Джек вспомнил, как она улыбалась ему на празднике плодородия в прошлом году. Как дрожала ее маленькая ручка в его грубых пальцах. Какая у нее тонкая, хрупкая талия. Он тогда с ума сошел. Не мог глаз отвести, не мог слова сказать, увалень деревенский. Таким дураком выглядел, что до сих пор стыдно. Что она в нем увидела? Как рассмотрела?
Он проводил до дома, не смея даже надеяться на простое пожатие руки. Слишком маленькая, слишком чистая.
А она потянула его в тень, и порывисто прижалась всем телом, обнимая своими тонкими пальчиками. Он задеревенел, не веря. Это сон, это гребанный сладкий сон!
А потом, отмерев, долго целовал ее пухлые сладкие губки, ласкал нежную шейку, дурея от внезапной доступности, от тихих стонов девушки. Еще чуть-чуть — и не сдержался бы, утащил Джени в укромное местечко, чтоб никто не помешал. Но она сама уперлась в его грудь ладошками, остановила.
А на следующий день ее отец швырнул его кольцо за порог дома. Не о таком зяте он мечтал. Джек тогда пил неделю, черный от горя. И думал о том, чтоб увезти Джени без благословения. Но девушка не соглашалась, слишком боялась отца.
Джек узнал о новом месторождении, и понял, что это его шанс.
Джени обещала ждать.
И вот теперь у него было, что предложить старому скряге.

— Это кто здесь? Джек, ты что ли? — Джек уже давно слышал, что кто-то приближается к его лагерю, да и Сольдо предупредил заранее, но не шевелился. Пусть ближе подходят.
Но оказалось, что опасаться нечего. Старый пьяница Стив не скрывался. И, похоже, был рад видеть Джека.
Основательно угостившись из фляжки, он неторопливо рассказывал о событиях, что произошли в городе за те месяцы, что Джека не было.

— Эй, а помнишь девчонку Лоусон? Хорошенькая такая. Ох жаль, жаль…

Джек почувствовал, как сжалось сердце, рванул через костер к старику:

— Что с ней?
— Ты чего, паря, ты чего? — забормотал Стив, пытаясь убрать от горла сведенные пальцы Джека, — сядь давай, сядь… Я ж не знал, что ты с ней того…
— Говори!
Наверно на Джека было страшно смотреть, потому что Стив отвел взгляд и заговорил быстро и четко:

— Папаша ее месяц назад замуж выдал…
— За кого? — Джек словно со стороны слышал свой сиплый нечеловеческий голос. Да, наверно было, чему пугаться.

— За шерифа.

Джек отпустил рубаху старика, кулем обвалился прямо на землю. За шерифа. За этого старого подлеца. Его девочку. Его нежную, хрупкую Джени.

— Рассказывай.

Стив, и без того напуганный резкостью и бешеным взглядом Джека, теперь и вовсе с лица спал.

— Да что говорить… Она не хотела, говорили, плакала в церкви. Но шериф хорошо заплатил. Старый Лоусон аж светился от счастья.
Весь город гулял до вечера… А уж как она, бедная, кричала в первую брачную ночь, тоже весь город слышал… Ох, жаль, жаль… Девчонка ведь совсем…

Джек сидел, уставившись перед собой в огонь, не замечая, что юркие языки пламени уже лижут подошву сапог. Сзади вопросительно фыркнул Сольдо, чуя, что хозяину сейчас плохо, и стараясь поддержать по-своему.

Джек очнулся от этого дружеского фырканья, молча встал, пошел седлать коня.

— Ты куда на ночь глядя, сынок? — Стив благоразумно отполз в сторону, не мешая.

— Не твое дело. Оставайся здесь, если хочешь, похлебка готова.

— Если ты за Джени, так нет ее…

Джек развернулся всем телом, из последних сил сдерживаясь, чтоб не ударить проклятого медлительного старика:

— Куда уехала?

Стив помялся, пожевал губами, пряча глаза.

— Куда??? — рык Джека вызвал дополнительное возбужденное фыркание Сольдо. И эхо, что долго гуляло меж гор.

— Никуда, сынок. Там она, в Ирвинге. — Тихо ответил Стив, наконец. — На кладбище. Через неделю из окна выпала. Говорят, случайно.

Джек почувствовал, что ноги его не держат, вцепился изо всех сил в гриву Сольдо. Зажмурился.
Это сон. Это все не с ним. Он просто уснул и увидел кошмар. Сейчас он проснется, и уже утро.
И Джени, его маленькая, его невинная девочка, ждет его в Ирвинге.
У нее чистые голубые глаза, светлые, такие мягкие кудряшки и самый красивый в мире смех. Она увидит его издалека, сбежит по ступенькам и кинется на шею, и он опять сойдет с ума от сладкого запаха ее кожи.

Джек открыл глаза, уставился в ночь. Потом вытащил нож, резанул себя по пальцу. Опять зажмурился. Сольдо, почуяв кровь, возбужденно переступил с ноги на ногу, замотал головой.

Джек посмотрел на красную ладонь, затем достал пистолет, проверил патроны.
Хватит. На всех.
А Сольдо надо будет оставить на окраине, у Молли.
Пусть найдет ему хорошего хозяина.