Take on me

Осторожно обернись

Я в жизни не смогу описать страх, который заставил меня стоять посреди дороги и бояться зайти в дом. Дрожь поразила тело.

Джеймс осторожно дернул ручку незакрытой двери. Из окна я увидела, как к нему спускается Оливия. Она выглядит нетронутой, но страх прослеживается в каждом её движении.

— Детектив! — она выбежала на улицу в одном платье и туфлях. — Не поверите, что случилось! Миссис! — Она дернулась ко мне. — В дом кто-то проник. Я закрылась в своей комнате и не знаю, украли ли что-то.

— В чужой дом просто так не забегают, что-то украли точно, — сказал Джеймс, снова закусывая губу.

— Господи, ужас какой… — зашептала Оливия, чуть не валясь с ног.

Джеймс подошёл ко мне:

— Вы как, леди Миранда?

Как я… Я никак! Мой дом только что ограбили, отец умер непонятно из-за чего, и я начала влюбляться в человека, которого знаю меньше половины дня. И об этом мечтала перед своим днём рождения! А ещё за день я съела только суп.

— Мне плохо… — я ощущаю, как ноги подкашиваются, зрение теряет фокус.

— Вы побледнели, леди. Как себя чувствуете? — Джеймс наклонился надо мной. Но он не успел ничего понять, и я падаю своим поголодавшим телом на холодный снег.

Прихожу в себя уже на диване в гостиной. Мои ноги лежат на согнутых коленях Джеймса.

— Миссис? — Оливия мгновенно оказалась у моего лица. Её щека блестела чем-то, напоминавшим глиттер.

— Подождите, Оливия. Если человек открыл глаза, это не значит, что он пришёл в себя.

— Что украли?.. — моя первая мысль.

Оливия отходит, Джеймс отпускает мои ноги. Дом наполнился тишиной, такой же, как год назад, когда нашли тело отца.

— В комнате мистера Фанепа разбросаны вещи… — начала Оливия.

— Когда вы успели её осмотреть? — перебил Джеймс, прищурившись.

Оливия отвела взгляд. Тут и я начала сомневаться в её верности.

— Оливия… — произнесли мы с Джеймсом одновременно. Пауза повисла. Джеймс не выдержал и побежал вверх.

— Стойте! — голос Оливии стал неузнаваемым. Уверенный тон превратился в писк. А её неуверенная походка… Что должно случиться с человеком, чтобы он настолько изменился за один день? — Детектив! Подождите!

Оливия рванула за Джеймсом. Я осталась одна и ничего не понимаю. Опустив взгляд, замечаю записку. Разворачиваю бумагу с трепетом в сердце.

«Я бегу, бегу,
Секреты страшные найду,
Слова ужасные услышу,
Но всё равно тебя люблю.»

Это даже не стих, а четверостишье. Но от него одновременно хорошо и плохо. Надежд держать не стоит, но сердце замирает.

Сверху, словно кот с собакой дерутся, всё падает на пол. Крики, стук дверей… хаос. Я зацепилась за одну малюсенькую деталь, которая могла бы ничего не значить, но всё равно значит.

В один такт по лестнице спускаются две пары ног. Я, как бешеная, кладу стих обратно на место.

Джеймс выглядит побитым: красная царапина на лице, галстук повернут к левому плечу, от жилетки отлетело две пуговицы. Оливия осталась прежней, разве что её прическа слегка потрепалась.

— Мы капельку не поладили, но уже всё хорошо, — успокаивает меня Джеймс, садясь обратно на диван.

— Да, всё в норме, мисс Миранда. Давайте я приготовлю чай? — предлагает Оливия. Не дождавшись ответа, она убегает на кухню.

— Что случилось? — интересуюсь, рассматривая царапину Джеймса. Кровь не течёт, рана лёгкая.

Он молчит, кусая губу. Так и хочется остановить его, но это было бы неэтично.

— Случилось? Ничего не случилось, — произносит Джеймс. Он врет, и это видно, но не краснеет, не смотрит в глаза. Зажимает зубами губу. И это не настолько прекрасно, как огонь. Это измученная губа парня, в которого я влюбилась меньше чем за день.

Я не выдерживаю. Ни какая любовь не затмит желание знать, что хотел передать мне папа.

— Ты перестаёшь кусать губу и рассказываешь мне всё, что узнал! — я накидываюсь на него, хватая за рубашку. Наши лица ужасно близко друг к другу. Он ошеломлён, но не отталкивает. Я сама отпускаю его. Мы смотрим друг на друга. Зрачок в зрачок. Могут ли два человека, знакомых меньше дня, обрести связь? Сегодня мы опровергли что-то. Дыхание совпадает, сердце бьётся в одном ритме. Не существует больше ничего кроме нас.

— Я знаю, почему окна в кабинете мистера Фанепа грязные, — шепчет Джеймс. Если я их поцелую, почувствую вкус крови? Или он меня заразит? К чему я вообще об этом думаю? — Там заложена надпись.

Мы оборачиваемся на кухню, где Оливия химичит чай с имбирём. Она заботливо подогревает еду, словно мама. Оливия всегда терпела все мои выходки, грубости, трепала нервы, но её лицо всегда было весёлым. Волшебница с стальными нервами, хоть и со своими скелетами в шкафу.

— Оливия, — зову, и сразу вижу её голову на пороге. — Не стоит готовить стол. Я и детектив пойдём спать.

— Хорошо, миссис Миранда! — Оливия готова ко всему. — Детектив, я постелила вам в комнате для гостей.

Мы с Джеймсом поднимаемся на второй этаж. Он спрашивает разрешение на ночь в моей комнате. Я разрешаю.

Я приготовила маленький нежно-розовый диван для Джеймса. Ему приходится поджимать ноги. Стыдно: такой большой дом, а гостя разместили на диване.

— Леди Миранда, мне нравится розовый, — улыбается Джеймс. Я тоже улыбаюсь.

Ложу уставшее тело на кровать, проваливаясь в сон.

Я тону. Вокруг меня вода. Джеймса на диване нет — значит, он выбрался. А я болтаюсь, как осьминог. Вода всегда пугала меня: нет краёв, нет формы, затягивает в водоворот без выхода.

Просыпаюсь в холодном поту. Пульс бьётся, дыхание сбилось.

— Леди Миранда? — Джеймс рядом, сонный взгляд.

— Всё нормально. Просто кошмар.

— Кошмар?

— Кошмар.

— Какой кошмар? — Он подходит, берёт за руку.

— Мне приснилось, как наш дом затопило водой. Все нашли выход, а я тонула… осталась одна в массе воды.

Джеймс обнимает меня. Пульс и дыхание возвращаются в норму. Тело поддаётся телу Джеймса. Мы как одно целое, как расческа, что нашла свои локоны.