Такие разные близняшки

3.

С тех пор молодые люди стали тесно общаться, вместе ходили в школу и возвращались с занятий. Генриетта стала принимать участие в школьном драмкружке, куда её пригласил Герман, и постепенно она почувствовала тягу к театральному искусству. Родители девушки не вмешивались в выбор профессии дочери, предоставив ей полную свободу действий.

Герман ходил в секцию восточных единоборств, и стал защитником и опорой Генриетты, никто из сверстников не осмеливался связываться с ним, а многие одноклассницы завидовали ей, что она дружит с таким необыкновенным и красивым юношей, и не могли понять, что он в ней нашёл такого особенного.

Когда Генриетте исполнилось шестнадцать лет, она расцвела, как бутон розы, и превратилась в прекрасную девушку с тонкими чертами лица, выразительными тёмными глазами, вьющимися светлыми волосами, а её фигура напоминала идеально выполненную фарфоровую статуэтку. Герман не верил своим глазам, и был счастлив такому превращению, что не ошибся в выборе подружки. Он даже хотел сделать Гере предложение руки и сердца, но решил не спешить, и подождать ещё пару лет до её совершеннолетия.

Сама же девушка ещё не задумывалась о браке, ей было вполне достаточно находиться рядом с любимым человеком, без которого она просто не представляла своего существования. За время их знакомства молодые люди поняли, что их связывает нечто большее, чем дружба, они одинаково думали, у них было много общего, иногда они начинали вместе говорить одно и то же, а потом хохотали над этим. Одним словом, они были созданы друг для друга, и было совершенно ясно, что рано или поздно они свяжут себя узами брака.

Став студентом театрального института, Герман немного отдалился от Генриетты. Ему приходилось много времени уделять учёбе, потом студенческие тусовки, капустники, загулы, иногда со спиртным, короче говоря, молодые люди стали встречаться гораздо реже, один раз в неделю, при этом, Герман постоянно куда-то спешил, от чего девушка была не в восторге, и сильно переживала.

Она прекрасно понимала, что Герман был уже взрослым парнем, у которого могли быть другие потребности, а она пока что не была готова к близким отношениям, хотя, если бы юноша этого захотел, то она бы согласилась, не раздумывая.

А тут ещё внезапно пришла беда. В этом же институте училась дочка главного режиссера драматического театра, где работали родители Германа, некая Анна Краснова. Она училась на курс старше Германа, и сразу же положила глаз на привлекательного юношу, не давая ему прохода. О любовных похождениях Анны Красновой знал весь институт. Она была девушкой без комплексов, и переспала почти со всеми парнями, которые учились вместе с ней. Герман поначалу сопротивлялся настойчивым претензиям Анны, которая не оставляла его в покое, а однажды во время вечеринки, которая происходила у неё на даче, она просто затащила изрядно выпившего Германа в постель.

– Ну, что, попался, красавчик! А строил из себя недотрогу! Ты такой же бабник, как и все остальные, но, пожалуй, твоё мужское достоинство качественно отличается от других, мне очень понравилось, надеюсь, что не в последний раз, – издеваясь, говорила Анна после продолжительного секса с Германом.

– Ну, ты и стерва! Таких ещё надо поискать! Какого чёрта тебе от меня надо? Захотелось поставить ещё одну галочку в списке соблазнённых тобой мужиков? Так вот, знай, что ты мне безразлична, и я видеть тебя не желаю! – яростно закричал Герман, быстро оделся, и направился к двери.

– Не зарекайся! Мы с тобой ещё потусим, ты от меня никуда не денешься! Я слышала, что ты встречаешься с какой-то малолеткой, но ведь она никогда не даст тебе того, что могу предложить тебе я! – вдогонку прокричала Анна.

Выбежав из комнаты, Герман заказал по телефону такси, и в ужасном настроении вернулся домой. Ему казалось, что он испачкался в дерьме, сам себе был противен, а особенно, ему было паршиво от того, что он предал чистую и невинную девушку. «Как ей сказать об этом? А, может быть, лучше вообще ничего не говорить? Но рано или поздно тайное становится явным. Что же мне делать?» – с этими мыслями Герман лёг в кровать, и принял решение пока ничего не говорить Генриетте.