Такие разные близняшки

8.

Ровно в двенадцать часов Герман позвонил в квартиру, и Генриетта бросилась со всех ног открывать дверь. Увидев красивый букет белых роз, она расплылась в широкой улыбке. Юноша обнял и поцеловал девушку, а она взяла его за руку и повела в свою комнату. Дома никого не было, так как родители Генриетты уехали за покупками, а потом собирались навестить дедушку с бабушкой по материнской линии, которые жили за городом. Их отсутствие было очень кстати, так как она хотела серьёзно поговорить с Германом.

– Послушай, Гера, я должен тебе кое в чем признаться и попросить прощения. Ты тогда была права, когда сказала, что я тебя обманываю. Я знаю, что ты очень хорошо меня чувствуешь, но поверь мне, я тогда не мог отважиться на этот разговор, а сейчас я готов тебе всё рассказать, а ты будешь сама принимать решение, нужен ли я тебе такой или нет, – начал своё объяснение Герман.

– Не надо ничего говорить, я всё знаю, а также я уверена, что ты ни в чём не виноват. Ты просто не мог совершить ничего плохого, к тебе никакая грязь не прилипнет, но я очень рада, что ты захотел со мной поделиться, и это надо было сделать с самого начала. Я всегда буду на твоей стороне, что бы ни случилось.

– Господи, какой же я идиот! Я очень боялся, что ты меня бросишь, я струсил, как нашкодивший котёнок, Герочка, прости меня, пожалуйста!

– Я тебя давно простила, но сейчас я хочу поговорить совсем о другом, и не перебивай меня, пока я не скажу то, что должна.

– Хорошо, малышка, что ты там задумала? Я тебя внимательно слушаю.

– Герман, ты уже взрослый мужчина, а я для тебя остаюсь всё той же маленькой девочкой, но разве ты не заметил, что я выросла, и превратилась в женщину. Я уже не ребёнок, и понимаю твои потребности. Так вот, я решила, что ты можешь на меня рассчитывать.

– Ты о чём? Я что-то не догоняю, о каких потребностях ты говоришь?

– Не делай вид, что не понимаешь, о сексуальных. Я готова дать тебе то, о чём ты давно мечтаешь. Мне уже скоро будет семнадцать лет, поэтому мы могли бы с тобой…, ну, ты сам знаешь, правда, я ничего не умею, и не разбираюсь в этих вопросах, но ты же меня научишь, – произнесла Генриетта, и опустила голову.

– Ну, ты и глупенькая маленькая девочка! А говоришь, что уже выросла. Как тебе такое пришло в голову? Я очень люблю тебя и берегу, как свою будущую супругу. Мы с тобой поженимся, когда тебе исполнится восемнадцать, я даю тебе слово, а до тех пор ты будешь меня слушаться, и не станешь провоцировать на подобные действия.

– Прости, я хотела, как лучше для тебя, но, конечно, ты прав. Честно говоря, я не думала, что ты такой старомодный. В моём классе, наверное, не осталось девушек, кроме меня, так как они постоянно шушукаются и косо смотрят в мою сторону, а иногда издеваются над моей наивностью.

– Не обращай внимания! У нас всё будет так, как ты захочешь. Никто никого не будет заставлять. А ты должна сначала окончить школу, а потом готовиться к поступлению в театральный институт, если ты ещё не передумала.

– Конечно, нет! Я мечтаю о том, что мы с тобой когда-нибудь сыграем в одном спектакле, ведь у нас неплохо получалось в школьном драмкружке.

После разговора по душам, Герман пригласил Генриетту прогуляться, так как стояла прекрасная погода, а потом пообещал угостить пирожными в кафе. В этот день они были счастливы, что снова обрели духовное родство, и устранили все преграды, которые в последнее время возникли между ними. Впоследствии они часто вспоминали это воскресенье, которое запомнилось на всю жизнь. Они много гуляли, веселились в парке аттракционов, ели в кафе вкусные пирожные, запивая капучино, а потом сходили в кино на старую французскую комедию «Укол зонтиком» с Пьером Ришаром в главной роли, и посмеялись от души.

Молодые люди даже не заметили, как наступил вечер, и пора было возвращаться домой. Они медленно шли, взявшись за руки, а когда подошли к дому, Герман поклялся Генриетте в вечной любви и верности. В этот миг девушка почувствовала себя самой счастливой на свете, у неё кружилась голова от слов любимого, и потом они ещё долго стояли у подъезда и целовались, и не хотели расставаться.