Такие разные близняшки

19.

Глава шестая.

Как-то раз на спектакле «Укрощение строптивой» Шекспира, где Генриетта исполняла роль Катарины, а Герман – Петруччио, присутствовал известный режиссёр Кирилл Тарновский, сотрудничавший с разными продюсерскими киностудиями, был потрясён игрой главных персонажей, и после спектакля постучался в гримёрку Генриетты.

– Моя несравненная Катарина! Как же вы прекрасны! Давно я не видел такой потрясающей игры! Да, вы просто находка, я собираюсь снимать исторический сериал, и на главную роль мне нужна такая актриса, как вы, – произнес Тарновский, протягивая свою визитку Генриетте.

– Но, позвольте, любезный, я не могу оставить театр, у меня почти все главные роли, кроме того, я замужем, и не хочу надолго уезжать от мужа, – застенчиво ответила девушка.

– Мне кажется, что вы скоро идёте в отпуск, и думаю, что за это время мы справимся, а ваш муж пускай привыкает к отсутствию будущей звезды не только театра, но и кинематографа.

– Простите, но без Германа я никуда не поеду! И не уговаривайте меня, либо с ним, либо никак!

– Упрямая девчонка! Кажется, вы играете вместе с мужем в этом спектакле? Да, он тоже недурён, такие красивые и фактурные персонажи тоже пользуются успехом. Хорошо, я что-нибудь придумаю, возможно, дам ему какую-нибудь роль. Но только ради вас, милое дитя. Я очень долго искал актрису на роль моей героини, а вы подходите, как нельзя лучше, – завершил Тарновский.

В этот момент в гримёрку зашёл Герман, который услышал конец разговора, и в недоумении спросил:

– А что это вы тут обсуждаете? И почему вы называете мою жену «милое дитя»? Кто дал вам право так фамильярничать?

– Герман, ты не так всё понял! Нас приглашают на съёмки нового фильма, который будет снимать господин Тарновский, – вмешалась Генриетта.

– Прошу прощения, я был не прав. Давайте поговорим об этом позже. Моя жена устала, и ей нужен отдых. Если вы не возражаете, то завтра мы приглашаем вас к себе на обед, – любезно сказал Герман.

– Чудесно! Тогда, до завтра, – ответил Тарновский.

По дороге домой супруги обсуждали возможность своего участия в проекте, предложенном режиссёром Тарновским, У Генриетты были сомнения, но Герман успокоил её, и сказал, что это может быть новым этапом в их карьере, так как выход на большой экран сулит им возможную славу и признание зрителей. Генриетта доверяла чутью мужа, так как знала, что у него была хорошая интуиция и прекрасная коммерческая жилка.

На следующий день Тарновский прибыл в дом Романовых с букетом орхидей и бутылкой французского коньяку. Генриетта успела приготовить вкусный обед, поставив на стол свои фирменные блюда, а Герман приготовился к серьёзному разговору. Он прикинул в голове все вопросы, которые следовало обсудить, и при благополучном результате можно было смело принимать это предложение.

Когда все уселись за стол, Герман первый нарушил молчание:

– Уважаемый господин Тарновский!

– Зовите меня просто Кирилл Геннадьевич, без всяких там господинов, - прервал Германа режиссёр.

– Хорошо, Кирилл Геннадьевич. Сразу же хочу сказать вам, что мы, в принципе, согласны, но хотелось бы оговорить условия съёмки и наши гонорары. Кроме того, я буду представлять интересы своей супруги, другими словами, я становлюсь её коммерческим агентом, – выпалил Герман на одном дыхании, в то время, как Генриетта не знала, как себя вести в этой ситуации, и была поражена, как ей показалось, наглостью своего мужа.

– Как я погляжу, уважаемый Герман, вы – деловой человек. Мне такие нравятся, но коль скоро мы собрались за столом, позвольте отведать ваши угощения, а потом мы поговорим у вас в кабинете, и я вам предложу условия, от которых, я думаю, вы не сможете отказаться, – с искоркой в глазах ответил Тарновский.

Генриетта сразу же засуетилась, и стала накладывать гостю закуски, а Герман открыл бутылку коньяку, и разлил по бокалам. Генриетта не любила алкоголь, и вместо него пила с мужчинами апельсиновый сок. А Тарновской высоко оценил приготовленные блюда, и с удовольствием ел всё, что было на столе. Обед продолжался часа два, а потом Тарновский сказал, что пора перейти к деловым вопросам, и уединился с Германом в его кабинете.

Мужчины долго о чём-то разговаривали, а когда вышли в обнимку через полтора часа, Генриетта поняла, что вопрос решён в их пользу. Тарновский сказал, что ему пора, так как в этот день он уезжал поездом в другой город, и договорился с Германом о кинопробах через три дня, хотя он был уже почти уверен, что эти актёры его не подведут, так как они замечательные профессионалы с прекрасными данными. В них присутствовал талант, азарт, молодость, и желание работать, а это было именно то, что нужно.