Такие разные близняшки

25.

Глава восьмая.

В голове Генриетты созрел безумный план. Она не могла думать ни о чём другом, ей всё время чудился Герман в объятьях Полонской, её больное сознание рисовало ужасные картины измены мужа, который не был с ней таким ласковым, как раньше, а самое ужасное – у неё начался творческий кризис. Ей казалось, что она исчерпала себя, как актриса, эта профессия перестала доставлять ей радость и удовольствие, и она решила уволиться из театра и уехать из дому.

Генриетта придумала причину для увольнения с работы: она, якобы должна была ехать на лечение от бесплодия за границу, и убедила отца Германа ничего не говорить сыну, тем более, она сама ещё не знала, куда поедет. Вениамин Богданович сказал, что он ей не позволит уйти вот так просто из театра, а предложил взять отпуск за свой счёт на пару месяцев, считая, что этого будет достаточно, чтобы она образумилась. Перед отъездом Генриетта оставила мужу письмо следующего содержания:

«Мой любимый и единственный Герман! Ты прекрасно знаешь, как я тебя люблю, но сейчас мне нужно уехать, побыть одной, чтобы разобраться с мыслями, и не сойти с ума. Я не бросаю тебя, просто прошу понять меня и простить. Мне очень тяжело, что я вынуждена причинить тебе боль, но, пожалуйста, не суди меня слишком строго. В моей жизни никогда не будет никого, кроме тебя, ты мне послан Богом, но я не имею права лишать тебя возможности стать отцом, поэтому желаю найти другую спутницу жизни, которая сможет родить тебе ребёнка. Если ты захочешь оформить развод, то в ящике письменного стола в твоём кабинете лежит красная папка, в которой находятся документы с моей подписью, где я даю своё согласие на развод. Мне очень трудно писать эти строки, но так нужно. Не ищи меня, я сама не знаю, куда поеду. Прости меня. Желаю тебе счастья. Я буду любить тебя вечно. Твоя навеки. Генриетта или Золотая Рыбка».

Когда она писала это письмо, слёзы из глаз лились рекой. Она прощалась с любовью всей своей жизни, и не знала, увидятся ли они вновь. Оставив конверт на письменном столе, она положила сверху красную розу, взяла дорожную сумку, и вышла из дому.

Совершенно не соображая, Генриетта оказалась возле храма Преподобного Сергия Радонежского. Какая-то неведомая сила подтолкнула её, и она вошла внутрь. В храме было темно, горели только свечи, и практически не было верующих. Когда глаза Генриетты привыкли к темноте, то возле иконы Святого Пантелеймона-Целителя она увидела фигурку монахини, которая усердно молилась. Девушка не осмеливалась прерывать молитву монахини, которая сама повернулась в сторону Генриетты, что-то прошептала, перекрестилась, а потом тихонько спросила:

– Дитя моё, ты что плакала? Почему такая грустная? У тебя что-то случилось? Открой душу Господу, помолись, попроси у него совета и защиты.

– Простите, но я не знаю, как это делать. Просто ноги меня сами принесли сюда, а как правильно молиться я не умею. Подскажите, пожалуйста, – робко попросила Генриетта.

– А ты, девонька, своими словами расскажи Господу, что тебя тревожит, и попроси помощи, он вся видит и знает, и, конечно, услышит тебя и обязательно поможет, – подсказала монахиня.

Генриетта стала что-то шептать, а монахиня отошла в сторону, чтобы не смущать девушку. После того, как она помолилась, монахиня поинтересовалась:

– Ты куда-то собралась или откуда-то приехала? Я вижу, что ты с вещами. Может, подсказать тебе, где гостиница или вокзал?

– Матушка, если честно, я сама не знаю, куда идти? Я ушла из дома от мужа. Он ещё об этом не догадывается, – объяснила Генриетта.

– А что так? Муж тебя обижал? Расскажи мне, возможно, я смогу тебе помочь?

– Да, нет же! Он – самый лучший в мире, и самый любимый, мы почти десять лет в браке, и я не могу иметь детей, – сказала Генриетта и расплакалась.

Монахиня, которую звали сестра Антония, ласково обняла девушку, и предложила поехать с ней в Свято-Боголюбский монастырь Рождества Богородицы. Сестра Антония сказала, что в монастыре есть кельи для паломников, и если она захочет, может остаться там на любой срок.

Генриетта схватилась за это предложение, как за соломинку, и они сразу же отправились в монастырь. Ехать туда нужно было около восьми часов, и как раз через два часа с железнодорожного вокзала отходил ночной поезд.

По приезде в монастырь Генриетте предложили хорошую просторную келью, где она почувствовала себя в безопасности, как будто бы на неё снизошла божественная благодать. Сестра Антония взяла шефство над девушкой, и ознакомили её с распорядком дня в монастыре. Остальные монахини радушно приняли паломницу, так как её представила сестра Антония, и каждая из них старалась помочь освоиться Генриетте.