Такие разные близняшки

75.

Глава двадцать третья.

Генриетта знала о том, что Герман получил эту информацию из проверенных источников, но пыталась успокоить мужа, и не делать из этого трагедию. Она понимала, что их дочь была неуправляемой, и если она что-то задумала, то ни за что на свете не отступала от намеченных планов. Герман был настроен решительно, он хотел уберечь дочь от нежелательных последствий, поскольку обладал хорошо развитой интуицией, которая его ещё никогда не подводила. Он уже знал адрес квартиры, куда переехала Лина, и сразу же после завтрака направился туда, не сказав никому ни слова.

Эта квартира располагалась в двух кварталах от их дома, был рабочий день, и Герман надеялся застать дочь одну, так как, по логике вещей, её любовник должен был находиться на работе. Герман позвонил в дверь, и услышав голос дочери, строго сказал:

– Твой любимый папа, Лина, быстро открывай дверь!

Лина открыла дверь, заспанная, в прозрачной ночной сорочке, и с удивлёнными глазами пробормотала:

– Папочка, а что ты здесь делаешь? Я ещё сплю, а который час?

– Уже половина одиннадцатого, пора вставать, иди, оденься, у меня к тебе очень серьёзный разговор.

Пока Лина одевалась, Герман осмотрел квартиру, аренда которой могла стоить целое состояние. Всё было новым и современным, интерьер выполнен по последнему слову техники, мебель не очень дорогая, но функциональная, обои, шторы, кресла и диван соответствовали одной цветовой гамме насыщенного бордового оттенка. Кухня представляла собой идеальное место для настоящей хозяйки, оборудованное всякой бытовой техникой, но при этом на столе стояла грязная посуда с остатками пищи от вчерашнего ужина, что контрастировало с идеально белыми стенами, холодильником, микроволновкой, белым столом и стульями.

«Моя дочь так и не научилась держать в чистоте и порядке посуду, в отличие от Анжелики, которая с детства убирала за собой со стола и помогала матери мыть посуду. Всё-таки, какие мои девочки разные, но, несмотря ни на что, я люблю свою непутёвую Лину, и готов прощать ей все её необдуманные поступки. Она прекрасно знает об этом, и пользуется моей слабостью, но сейчас я должен доказать ей, что она перешла черту, и поблажек с моей стороны больше не будет», – настраивался Герман на разговор с дочерью.

Лина надела сексуальный сарафанчик, с обворожительной улыбкой обняла отца, и кокетливо выдала заготовленные слова:

– Папочка, миленький, я так люблю тебя! Ты один меня понимаешь, и никогда не осуждаешь, что я такого сделала, что ты пришёл меня воспитывать. Я уже взрослая и самостоятельная женщина, и вправе жить с тем, с кем хочу!

– Эх, Лина! Ты – прекрасная актриса, есть в кого, но старого воробья на мякине не проведёшь! Я не собираюсь тебя воспитывать, как ты сказала, а хочу предупредить, что ты связалась не с тем человеком, который тебе нужен. Ты ещё маленькая и глупенькая девочка, а он матёрый кобель, у него таких, как ты, были десятки, если не сотни. Он тебя поматросит и бросит, а ты позарилась на его богатство, и думаешь, что он будет осыпать тебя подарками, бриллиантами и дорогими машинами. Я прав?

– Ну, и что в этом плохого? Да, он уже подарил мне дорогой браслет, и это только начало. Почему бы мне не пожить в своё удовольствие, а потом ещё неизвестно, может быть, он разведётся с женой и женится на мне.

– Боже мой, о чём ты только думаешь? Не приведи Господь, если его жена узнает об этом, она тебя просто уничтожит в прямом и переносном смысле. Ты же ничего о ней не знаешь, а она очень опасная женщина, и устранила уже не одну любовницу своего мужа. А он от неё никуда не уйдёт, помяни моё слово.

– Папочка, а откуда у тебя такая информация? Мне кажется, что ты нанял частного детектива, чтобы узнать всю подноготную Леонида. А я ничего не боюсь, и если постараюсь, то он от меня никуда не денется.

– Доченька, подумай хорошо, ведь я не враг тебе, и я тоже очень люблю тебя, но сейчас я прошу, нет, я требую, чтобы ты прекратила всякие отношения с Леонидом, пока не поздно. А теперь мне нужно идти, у меня срочные дела, – сказал Герман, поцеловал в лоб Аделину, и вышел из квартиры, не дожидаясь ответа.

Он был удовлетворён визитом к дочери, и считал, что поступил правильно. Лина всегда прислушивалась к мнению отца, но всё равно, поступала так, как считала нужным. По крайней мере, Герман просто был обязан предупредить свою дочь об опасности, которая могла угрожать ей. Он не разделял её радости по поводу дорогих подарков, побрякушек и машин, которыми Лина бредила. Отец обещал подарить ей машину только по окончании института, но ей хотелось прямо сейчас, и, как он понял, Леонид уже пообещал купить Лине новую машину.

На улице пошёл дождь, и поскольку у Германа не было зонта, он вернулся домой. Генриетта встретила мужа взглядом, который означал: «Ну, что? Ты поговорил с Линой?». Он так хорошо знал свою жену, что мог догадаться по выражению её лица, что она хочет сказать. Герман попросил сделать ему кофе, и принести в кабинет. Генриетта поняла, что он хочет рассказать ей о встрече с дочерью.

Через пять минут она вошла с подносом, где стояли две чашечки кофе и домашнее печенье. Генриетта села в кресло напротив мужа, и стала внимательно слушать его рассказ. Герман в мельчайших подробностях представил жене отчёт о встрече с Линой, при этом у него остались сомнения, что она послушается его совета. Генриетта похвалила мужа, и сказала, что он сделал всё правильно, в противном случае жалел бы о том, что не поговорил с дочерью.