Такие разные миры

Глава вторая

Страхи, неприязнь, отторжение преследовали меня наравне с моей тенью. Они шли по пятам, появлялись везде, куда шла я. Я много раз думала, интересно, сможем ли мы, мусульмане, жить как все другие люди? Перестанут ли нас осуждать за внешний вид, причислять к террористам, начнут ли уважать нашу религию так же, как это делаем мы?

И наконец: вдохнем ли мы спокойно, не боясь столкнуться с презрением?

Я шла по коридору школы, как раз размышляя над этим. В голове возникали и исчезали вопросы, а я старалась ухватиться хотя бы за один из них, чтобы не оставаться одной. Моими спутниками были только слова в моей голове.

Внутри школа встретила меня точно так же, как сделала это снаружи: бесконечным шумом, разговорами и топотом десятков ног.

Я продолжала шагать вперед по длинному коридору, увешенному американскими флагами и плакатами, темы которых я не стала разглядывать. При этом я старалась держаться подальше от особенно энергичных подростков. А вот им, кажется, было совершенно все равно на происходящее вокруг. Каждый жил своей жизнью; мимо меня то и дело пробегали группы парней, шуточно толкая друг друга, слева и справа доставали из шкафчиков свои учебники другие, менее активные подростки, кто-то влетал в кабинеты, громко хлопая дверьми. В конце коридора стояли три девочки в форме чирлидерш с эмблемой школы у груди, а рядом шныряли высокие парни — их внешний вид почти что кричал о том, что они — игроки школьной футбольной команды.

Но вот и произошло самое ужасное: меня начали замечать.

Конечно, я никак не могла не привлечь внимание, шагая посреди заполненного моими сверстниками коридора в этой бесформенной, висящей на мне одежде, закрывающей тело и волосы. Может, зря я сегодня надела свой стандартный черный наряд: свободные штаны и толстовку с надписью ядовито-желтого цвета? Может, стоило облачиться во что-то более яркое, светлое, цветное?

Я, сама того не замечая, потянулась к черному шарфу, который обматывал мою голову и шею, чтобы подправить его и заодно проверить, торчат ли из-под него наушники. К слову, именно этот шарф, как я догадалась сразу, и являлся центром внимания всех окружавших меня школьников.

Я всегда пыталась выглядеть «по-современному», одеваться «по моде» своих сверстников, чтобы хоть как-то уменьшить огромную разницу между нами. Я раньше носила светлые джинсы, яркие красные толстовки с дурацкими полосками или надписями ярких цветов, чтобы избежать слишком много вопросов, но, кажется, людям плевать, во что ты одета ниже головы. Им вполне хватает и одного этого платка, чтобы начать свои «умные» речи и причислять тебя к какой-нибудь террористической организации.

Я машинально опустила голову вниз, устремив взгляд в пол, будто бы таким образом смогла бы стать невидимой. Меня не то что бы волновали чужие взгляды, направленные в мою сторону, а скорее, ужасно раздражали. Подобное вызывало во мне одно лишь желание выкрикнуть: «Чего уставились?» в ответ, но я всегда себя насильно останавливала. Иногда даже приходилось прикусывать язык, чтобы он так и остался у меня во рту.

Многие смотрели на меня и шептались. Меня провожали взглядом. Меня обсуждали.

— И чего это она сюда приперлась? — услышала я откуда-то справа.

— Смотри, как вырядилась, — донеслось слева. А затем и много смешков и ухмылок отовсюду. Но я старалась всех игнорировать.

Когда я почти свернула к ступенькам, ведущим наверх, на меня вдруг кто-то налетел. Да с такой силой, что я едва устояла на ногах, а мой шарф сполз вниз, слегка открыв волосы. Я быстро поправила платок и уставилась на девушку, стоявшую передо мной. Мне очень захотелось сказать ей «тебе следовало бы научиться ходить спокойно, вместо того чтобы носиться по забитым людьми коридорам как сумасшедшая». Или же «протри глаза». Много было вариантов того, что я могла бы сказать ядовитым тоном, таким же ядовитым, какого цвета была надпись на моей толстовке, — но я держала рот на замке.

— Ой, прости, пожалуйста, — проговорила она извиняющимся тоном. Ее голос был очень приятным. Обычно такие голоса звучат в какой-нибудь там «Белоснежке» или «Золушке». — Я не заметила тебя.

Передо мной стояла запыхавшаяся блондинка с двумя почти детскими хвостиками на голове. Эта прическа делала ее похожей на какую-то фарфоровую куклу.

О Господи, ни одного ядовитого замечания в сторону моего платка. Ни одного! С ума сойти.

— Рэй, пожалуйста, будь разумнее, — продолжила незнакомка, прячась у меня за спиной, будто я была самым обыкновенным человеком.

На этот раз она обращалась не ко мне.

Только после этих ее слов я заметила, как в нашу сторону двигался парень, отличавшийся от нее буквально всем: высокий начес из темно-каштановых волос, синие джинсы, на котором были сделаны несколько разрезов по коленям, видно, для того, чтобы «привязать» манжеты джинсов, подкатить их и показать высокие кеды, и кожаная куртка-бомбер делали его похожим на этакого «бэдбоя» из подростковых фильмов.

Передо мной будто стояли Дэнни и Сэнди[1].

— Я доверил тебе самое ценное, что у меня есть, — произнес Рэй, словно совсем не замечая меня между собой и девушкой, имени которой я все еще не знала. — Я доверил тебе свой бумбокс!

— Я даже не заметила, как он вошел в мою комнату, клянусь тебе. — Блондинка невинно похлопала глазами, продолжая прятаться за моей спиной.

— Как можно было не заметить такого огромного кабана как Дэниэл?! Его шаги буквально заставляют стены дома трястись!

— Ладно, ладно, Рэй. Извини меня, пожалуйста.

Девушка наконец отошла от меня и медленно шагнула к парню, выглядя при этом как ребенок, который провинился перед родителем. Она поправила свою клетчатую юбку, в которую была заправлена белая рубашка, и сильнее затянула хвостики на голове.

— Ты же простишь меня, верно? — Ее пальцы осторожно прикоснулись к плечу парня, пока она растягивала эти слова. — Рэ-э-эй?

Рэй взглянул на нее будто задумчиво, затем резко потянул ее за талию, прижав свою подружку почти вплотную к себе. Он был выше ее на голову, и поэтому она смотрела на него, задрав голову вверх.