Такое Досталось Время...

ГЛАВА 3

Вокруг пылал кромешный ад. Крики, стоны, свист пуль, звук рвущихся снарядов. Повсюду люди. Паника. Страх. Запах крови и ужаса…

За более чем год на войне, Женя впервые видела такое. Она служила в прифронтовом госпитале, где было опасно, но относительно спокойно. Сегодня же всё изменилось. Ещё утром их госпиталь разбомбили и всех уцелевших отправили составами поезда в другой. А вечером случился авианалёт и на этот госпиталь. Больше не было даже относительно безопасно. Они находились в самом эпицентре.

Женя как могла, помогала вновь грузить раненых по вагонам, некоторых приходилось маркировать. Тех, кого уже не было шанса довезти. Этим она с болью в сердце закрывала глаза.

- Евгения Павловна… А с этим что?

В царившем хаосе к ней подбежала совсем юная санитарка, Шурочка. Она подвела её к лежащему на земле пареньку.

Евгения Павловна. В госпитале все звали её так. Серьёзно. По-взрослому. Ведь она была помощником хирурга, а порой ей и самой доводилось проводить операции: вытаскивать пули и куски застрявших снарядов, зашивать раны…ампутировать конечности…

- Кажется, он всё… Но я не уверена… - крикнула Шурочка, заглушая шум рвущихся вокруг снарядов.

Женя осторожно осмотрела и ощупала парня, перевернула его на спину и застыла.

- Мишутка!..

Лицо парня было залито кровью, грудь его вся была перевязана. Значит, он уже был в этом госпитале, когда всё это началось.

- Помоги мне!

Вдвоём с Шурочкой они дотащили его до носилок, затем их перехватили другие раненые, ещё способные держаться на ногах. Михаила загрузили в вагон…

И вот, несколько часов спустя, Женя шла по вагонам поезда, который всё быстрее набирал ход и уносил их из прифронтовой зоны. В относительную безопасность. Хотя где она теперь, эта безопасность? Сможет ли она ощутить её вновь после того, что произошло?

- Миша…

Женя остановилась у места, где лежал молодой парень. Его уже осмотрели и оказали всю возможную, в этих условиях, помощь.

Парень пока был без сознания. Женя провела ладонью по лицу Михаила.

- Евгения Павловна, вас к себе Пётр Матвеевич зовёт, - окликнули её.

- Иду…

Женя бросила ещё один взгляд на парня и пошла к главному. Он заведовал их госпиталем, на данный момент передвижным.

- Женечка…

Только без присутствия посторонних людей этот пожилой, бесконечно уставший человек, позволял себе так её называть.

- Наш госпиталь переводят на север, мы потеряли двадцать семь человек личного состава, потеряли Лилечку…

Женя кивнула и опустила глаза в пол. Лилия Борисовна, опытнейший хирург, заместитель Петра Матвеевича и, как поговаривали, его гражданская жена. Никаких неуставных отношений кроме как называние их друг друга по имени, Женей не было замечено, поэтому она не знала, стоит ли верить слухам.

- Поэтому вся основная нагрузка теперь будет на тебе…

- На мне? Я же ещё не совсем опытный хирург…

- Опытный, не опытный… Ты уже, между прочим, сама уже проводила операции. Изволь заметить, довольно успешно.

- Да, но всегда под вашим контролем…

- Вот так и будет впредь. Представляй, что я стою у тебя над душой и слежу за каждым твоим действием. Другого выхода нет, девочка…

А выхода действительно не было. Врачей, медикаментов не хватало. Жене пришлось проводить по несколько сложнейших операций в день. А почти всё своё свободное время она проводила у постели Михаила.

Тот долечивал старые раны и свежую контузию, которую получил во время обстрела госпиталя. Он заставлял её улыбаться, а это была такая редкость в данной обстановке.

Женя написала письмо Марусе, сообщила о брате. Получив увольнительную, той удалось приехать в госпиталь почти на сутки.

Они снова, как в старые добрые времена сидели у реки. Только не было больше ни у кого в глазах прежней беззаботности. Они все разом резко повзрослели лет на десять.

Женя, усмирив свои кудряшки в строгий узел, курила папиросу. В последнее время она пристрастилась к сильному табаку. Он помогал ей снимать напряжение после долгих, а порой откровенно страшных операций. Операций, где люди оставались калеками… Бывали и такие, которые не выдерживали… Не выживали… И у Жени был свой счёт. Особый. Она не считала, сколько людей она спасла. Она считала тех, кого из её рук забрала смерть… Тех, кого она НЕ смогла спасти…

Маруся же перебирала густые волосы брата, голова которого удобно устроилась у неё на коленях.

- Через неделю я возвращаюсь в свою часть, - сказал он.

Маруся видела, как Женя ощутимо вздрогнула. Внимательно всмотрелась в брата, который с лёгким прищуром наблюдал за её подругой.

Что брат влюблён в Женечку, знала давно. А вот что она думает по этому поводу, Маруся не знала. Поэтому рискнула спросить перед самым отъездом.

- Ты береги себя, Женечка. И с Мишуткой связь не теряй. Не чужие же вы теперь люди. Ведь не чужие же?

- Не чужие, - кивнула подруга.

Девушки крепко обнялись. Увидятся ли они ещё? Когда это будет?

- Береги себя, Маруся…

Женечка долго махала ей на прощание, затем повернулась к подошедшему Михаилу. Сколько они вот так стояли и смотрели друг на друга, она не знала. Только и говорить им ничего друг другу не надо было. Всё и так было понятно.