Такого, как Лёнька!

18

- Сыроежкин, что у тебя с физиономией? - полюбопытствовала я, когда мы прогуливались вечером вдоль набережной. - Вот тебя ни на минуту нельзя одного оставить! Вчера ж нормально всё было!

И я покосилась на припухшую бровь и разбитый нос, который смотрелся как-то инородно на безупречно выбритом красивом Лёнькином лице. Да, я признала, что мой друг красивый. И именно в это  время он умудрился где-то расквасить свой нос.

- Вот видишь, Даринка, меня нельзя одного оставлять на ночь, а не на минуту, смекаешь? - и он приобнял меня за плечи, а я по привычке хотела вывернуться, но в последний миг сдержалась.

И про ночь тоже сдержалась от комментариев.

Так, демонстрируя чудеса выдержки, я продолжила вечернюю прогулку с Лёнькой.

Он вызвонил меня сегодня, хотя день обещал быть просто чудесным: ни Майский, ни Лёнька не мешали мне жить. Это было круто! За целый (ну, или почти целый) день никто не назвал меня своей девушкой и не признался очередной раз в любви! Ну, если не считать утреннюю Лёнькину смс-ку: "С добрым утром, любимая!"

И вот вечером он позвонил мне и пригласил прогуляться, подышать влажным воздухом у реки и поболтать ни о чём.

Фонари отражались в тёмной воде, подсвеченные кораблики с туристами неспешно проходили по середине реки, но музыка с некоторых из них доносилась до нас.

Представляя, как мы смотримся со стороны, я умилялась: красивая пара, парень приобнимает девушку за плечи, и они молчаливо идут по вечерней набережной... Романтика!

- Тебе повезло, что я - это я, - похвалил себя Лёнька без ложной скромности. - Любой другой парень потребовал бы объяснений, почему тебе в любви признаётся неизвестный чувак.

Я нахмурилась. И чего он вспомнил про Майского? Такой момент испортил! Нет, всё же Лёнька - это Лёнька, и ничего с этим не поделаешь! Вот как в такого можно всерьёз влюбиться? Это только Ира Истомина могла!

- Слушай, Лёнь... Мир не ограничивается Майским и тобой! - заявила я. - Потребовал бы он объяснений! Я бы, может, тоже от тебя потребовала!

- Ты на что намекаешь? - поражённо захлопал своими светлыми ресницами Сыроежкин.

- На то, что некоторым тоже в любви признаются, хоть и не неизвестные, но всё же! - упрекнула я, ткнув пальцем Лёньке в бок, отчего тот подпрыгнул: он всегда боялся щекотки. -  Кстати, ты там собирался Иру Истомину поблагодарить.

- Так поблагодарил уже. - Покладисто кивнул Сыроежкин. -  Смс-ку вон какую написал! Гляди!

И он протянул мне телефон с горящим экраном, где горели три буквы "Спс".

Безнадёжно вздохнув, я сперва даже не знала, как реагировать. "Спс" - это слишком даже для Лёньки. "Спс" - это гарантия того, что я никогда не смогу привыкнуть к мысли, что я девушка этого парня...

- Ты в себе вообще? - хмуро переспросила я, на что Лёнька задорно рассмеялся:

- Да в себе я, Даринка! Пошутил просто. Вот, что я ей написал, - и он быстро нашёл другое сообщение и показал мне его.

Вот оно было пафосное, в лучшем стиле Сыроежкина. Такое, прочтя которое мне в очередной раз захотелось его прибить. Конечно, то, что мы пережили - это как-то заставило ненадолго посмотреть на Лёню, как на потенциального парня, но теперь я понимала, что это было на эмоциях.

Да даже "спс" читалось как-то креативнее и задорнее, чем то, что он реально отправил Ире в соцсети!

"Ира, я очень благодарен тебе за всё: и за время, что ты провела со мной, и за гитару, и за тёплое отношение. Прости, но я люблю другую. Уверен, ты встретишь своего человека..." Дальше я и читать не стала, скривившись от приторности и банальности.

- Блин, Сыроежкин! - разозлилась я. -  Ты можешь нормально человека поблагодарить?

- Это как, например? Куда уж нормальней! Я ж вон как душевно написал! - Лёнька полюбовался ещё раз своим творением, а потом полез убирать телефон в карман, и потому даже перестал на время меня приобнимать.

Воспользовавшись случаем, стала идти на расстоянии от него, чтоб так просто не дотянулся.

- Например, пригласи её в кафе.  - Предложила я, проводя рукой по каменным холодным перилам, ограждающим реку. - В ресторан!

- Ну давай. - Кивнул Сыроежкин. - В какой пойдём?

- Пойдёте. Вы. Я-то не пойду с вами.

- В смысле? Почему это? - он снова воззрился на меня и снова захлопал ресницами.

Нет, меня определённо в нём так многое бесит, когда я думаю о том, что мы пара! Когда не думаю так, тоже бесит немало, но всё же значительно меньше, чем сейчас.

Закатив глаза, я вздохнула:

- Потому что она помогала тебе. Она - тебе!  Я тут ни при чём!

- Но ты моя девушка, Дарин! - запротестовал Лёнька. -  Это как поход на свадьбу или днюху: тебя зовёт твой друг, и ты идёшь с девушкой, хоть она и не знает там никого.

- Нет, Лёнь, это не как поход на свадьбу или днюху. Это – личное. Лично ты должен поблагодарить лично Иру…

- А-а-а… - задумчиво протянул Сыроежкин.. – Я понял!  - и он игриво пригрозил мне пальцем, при этом так хитро прищурив глаза, что я как-то сразу поняла: сейчас сморозит какую-то дичь. И точно! - Ты из-за того письма в гитаре!  - "раскусил" меня Лёнька. - Ты ревнуешь, да? Типа проверка такая: поведусь и приглашу ли Иру на свиданку?

- Нет. - Коротко и безнадёжно отозвалась я.

- То есть, проверка: как поведу себя на свиданке?

- Нет.

Сыроежкин немного подумал, помычав, а потом спросил прямо:

- Тогда что?

Вздохнув, я решила, что должна подыграть ему. Мой друг слишком нудный, чтобы пытаться объяснить ему истинные мотивы.

- Да, Лёнь, я очень ревную, - произнесла я и чуть не рассмеялась от того, как нелепо это звучало. – Ревную и завидую. Сам подумай: пока мы в  коме были в меня влюбился какой-то обкуренный псих, а в тебя - Ира Истомина, приличная девушка. Завидно, знаешь ли. И ревную, конечно... - Сыроежкин так внимательно слушал, что я чуть не прыснула и поспешила закругляться с подобными откровениями: - В общем, я хочу, чтобы ты сходил, поблагодарил её и очень-очень осторожно сказал, что у тебя есть я, и ей ловить нечего. Очень! Очень осторожно, Лёнь! Помни, что она потратила на тебя очень много времени. И она любит тебя! Так что…