Таков путь перерожденного лорда и величайшего бедствия

Глава 15. Величайшее бедствие вспоминает дважды

- Я тебя подобрал, но не вздумай посрамить мое имя, - надменно произнес уважаемый лорд пика Священной киновари, - если попытаешься выступить против меня, мне будет достаточно сжать твою тоненькую шею, чтобы раз и навсегда избавиться от тебя.

Бродяжка равнодушно смотрел на говорящего, он и не ждал распростёртых объятий, после того как вынудил того взять себя на обучение. Но каждому ученику полагался наставник, поэтому и у бродяжки он должен был быть. Однако, обстоятельства его появления были совершенно необычными, поэтому мальчишка не проходил обычный отбор, где наставники выбирали себе учеников, поэтому его присвоили сразу тому, кто его пригласил. И разумеется, такому повороту событий уважаемый лорд был не рад. Какой-то мальчишка воспользовался им и теперь, возгордившись, думает, что имеет право насмехаться. Если он так хочет учиться, пусть учится, пока не пожалеет об этом и не сбежит, поджав хвост.

Только бродяжка хотел сообщить, что он принимает указ учителя, как мужчина перед ним поднял руку, а в холодных изумрудных глазах появилась жестокость.

- Я не твой учитель. Ты мне не кланялся, я тебя не признавал. Уговор был о школе, но мне не нужен такой ученик как ты. Если ты оступишься, я сообщу всем, что ты не совершал священные поклоны.

- О, - мальчик протянул без энтузиазма, но в следующий момент опустился на колени и совершил три глубоких поклона, заставив человека напротив вскипеть от гнева.

- Что ты творишь?! Немедленно понимайся! – в его глазах тек яд и горела ярость.

- Слушаюсь, - бродяжка поднял свои темные глаза, - учитель.

Мужчина сжал кулаки до крови. Такая неслыханная наглость! Этот урод смел с ним играть! Схватив веер, он швырнул его в бродяжку, попав тому в висок, но мальчишка не издал ни звука.

- Убирайся, - процедил он сквозь зубы, - ты пожалеешь об этом дне.

- Слушаюсь, учитель, - вновь ответил мальчишка, после чего поднялся на ноги и покорно ушел из мрачного, пропахшего ядом, помещения.

Вот так он обрел своего отца-наставника.

***

Чи Лао начал привыкать к тому, что теперь их было трое. Он вообще достаточно быстро адаптировался к обстоятельствам. Фэй Мо хоть и сильно его раздражал, но был действительно полезен, на что величайшее бедствие не мог закрыть глаза. Даже напросившись в ученики к Тао Донгу и получив отказ, он не настаивал на обучении и не требовал к себе внимания, смиренно следуя рядом в надежде уловить учение в удачный момент. Возможно, спустя некоторое время, сердце этого совершенствующегося оттает, и он начнет его обучать? Если Фэй Мо рассчитывал на это, то даже Чи Лао не мог с точностью сказать, сработает его план или нет, поскольку Тао Донг действительно обладал трепетным сердцем, но очень упрямой натурой.

Тем временем дорога продолжалась и вела через небольшую деревню, которая так же была выстроена на руинах, поскольку бедняки ухватились за них, как за дешевую возможность возвести свои дома. Но у таких деревень не было даже ограды, казалось дома выросли просто среди деревьев, и где было начало, а где конец поселения невозможно понять. Дороги как таковой так же нет, лишь тропы, что создали себе жители. Вот тропа ведет в лес, но тут же обрывается, в другом же месте другая обходит вокруг нескольких домов и возвращается. Жители были одеты крайне просто, не стремясь привлечь чье-то внимание. Разве что пара девушек из наиболее зажиточных семей, надели свои лучшие платья, на которые бы в городе даже не взглянули. Но по большей части здесь проживали простые работяги, которые сразу обратили внимание, на слишком выделяющихся гостей.

- Господин! – вдруг закричал один из стариков, что угрюмо сидел у колодца.

Он раскинул руки, на его лице была явно выраженная тревога, а на своих ногах он едва передвигался, чтобы преградить путь лошадям.

- Господин! – старик вдруг низко упал и начал кланяться, а в его глазах показались слезы.

Почуяв неладное, Чи Лао нахмурился, после чего покосился на Тао Донга, что выполнял их напутствие и не снимал шляпу с вуалью. Но это все равно не уберегло их от проблем. Тао Донг же тут же остановил лошадь, чтобы по воле несчастного случая не затоптать старика, и поспешил ответить.

- В чем дело? – хоть вопрос и звучал грубо, но тон мужчины был мягок как хлопок и плавный как ручей.

- Этот негодяй! Этот разбойник, - едва не рыдая, продолжил стенания старик, - он забрал мою девочку! Он ее опорочит! Он ее погубит! Моя девочка, моя красавица, - мужчина обмяк и уронил голову, не в силах более переживать происходящее, - я просил, так просил, помочь спасти ее, но никто не хочет. Этот разбойник творит что вздумается! Он забрал мою девочку!

В общих чертах Чи Лао и Тао Донг уже поняли, в чем дело. Видимо, какой-то мужчина, имеющий влияние в этой немноголюдной деревне, распоясался настолько, что забрал чью-то дочь, но никто не решается выступить против него. Бедному старику никто не мог помочь, поэтому он скитался по улицам, пока совсем не выбился из сил, но вот оно чудо, в город вошли чужаки, еще и определенно непростые, если не заклинатели, то точно войны. Что еще остается отчаявшемуся старику, как молить этих мужчин о помощи, понимая, что скорее всего его прогонят взашей, лишь бы не преграждал дорогу знатным особам.

- Ты знаешь, где чаще всего находится этот человек? Куда он мог ее увезти? – тем ни менее ответил Тао Донг, чем заставил старика впасть в ступор. Он уже ни на что не надеялся, и вот оно, луч солнца! Или господа просто решили потешиться над его горем?

- Известно дело, где этот разбойник обитает, - продолжил кланяться старик, хотя в этом уже не было необходимости, - за городом он обосновал свой лагерь! Поставил там свои шалаши! Даже не скрывается, подонок!

- В каком хоть направлении? – обреченно спросил Чи Лао. Не то, что бы он не хотел помогать несчастной, но после того, как он связался с Тао Донгом, им постоянно приходится кому-то помогать! Что за напасть такая?

- Туда! Туда он ее увез! – вскинул руку мужчина, показывая направление, - моя Лин-эр, красота – проклятье для девушки, - продолжил свои стенания старик, - моя девочка, он, наверное, уже замучил тебя до смерти!