Таксист с Рублёвки

Глава 6.

КСЕНИЯ

Вибрация телефона резко нарушает тишину, и на экране всплывает знакомое имя «Богдан». Сердце на мгновение замирает, но тут же сжимается в комок раздражения.

Нет, сегодня у меня нет ни сил, ни желания снова погружаться в этот бесконечный круговорот его слов, обещаний и оправданий.

Я сбрасываю вызов, глубоко вдыхая, будто пытаясь стряхнуть с себя его навязчивое присутствие.

Но не успеваю я убрать телефон подальше, как он звонит снова. Настойчиво. Назойливо. Как будто не понимает или не хочет понимать, что между нами всё кончено.

Пальцы сами тянутся к кнопке «Заблокировать номер». Но вместо этого… я вдруг нажимаю «Ответить».

— Что тебе ещё надо? Я же всё сказала! — мой голос звучит резко, почти грубо.

Я сама удивляюсь этой вспышке агрессии, но отступать поздно. Раньше я никогда не позволяла себе говорить с ним в таком тоне. Думаю, это просто обида выплёскивается наружу.

Но Богдан, кажется, даже не замечает моей агрессии. Его голос по-прежнему тёплый и ласковый, будто между нами ничего не изменилось.

— Ну ты чего, солнышко? Так и будешь дуться на меня?

Он говорит это так, словно мы не расстались, и Богдан не сделал тот выбор, который разорвал наши отношения навсегда.

— Почему дуться? Я не дуюсь, мы с тобой просто разошлись. Не понимаю, зачем ты мне звонишь опять?

— Потому что я тебя люблю, — продолжает в спокойном тоне.

Меня будто обливают ледяной водой. Он словно издевается надо мной сейчас…

— Любишь? — мой смех звучит горько, и я готова плакать от очередного расставания. —Интересная у тебя любовь. То есть любишь ты меня, а жениться собираешься на другой?

Теперь молчит. И эта тишина тяготит. Но может быть, хотя бы через неё он, наконец, поймёт: между нами больше ничего нет.

— Ксюша, ты должна понимать, что это всего лишь бизнес. Ничего более. Деньги к деньгам.

Он так просто говорит об этом, словно мы обсуждаем какую-то ничего не значащую ерунду.

— Нет, не понимаю.

— Тебе всего лишь нужно немного подождать. Со временем я разведусь с ней и женюсь на тебе. Что же тебе нужно, это набраться терпения, и не мотать мне нервы! — повышает на меня голос. Он всегда так делает, когда злится.

— Прощай... — уже практически нажимаю сброс, когда слышу его извинения.

— Ксюша, я погорячился, прости, сорвался. Я очень переживаю из-за нашего расставания. Я люблю тебя, слышишь? Ну что ты хочешь, чтобы я сделал? Я всё сделаю, ты только скажи! Я не могу тебя потерять! — он так надрывно говорит свои пламенные речи, что мне на момент хочется даже поверить.

Ловлю себя на мысли: надо же! А я ведь на самом деле верила ему весь этот год. Любит, говорит? Ок.

Я закусываю губу, чувствуя, как в груди всё клокочет от возмущения. Хорошо, Богдан. Ты говоришь, что всё через товарно-денежные отношения? Пусть будет так! Я тоже буду теперь торговаться.

Решаюсь идти ва-банк. Всё равно терять мне уже нечего. Либо он действительно верит в то, что говорит, либо это просто ещё одна ложь в череде бесконечных обещаний. Но сейчас я поставлю точку.

— Хорошо, я готова подождать, — отвечаю несколько могу спокойно, намеренно делая голос мягче.

— Правда? Так просто? Ксюх… — он замолкает, но в этой паузе слышится недоверие. Правильно, милый, ты всё чувствуешь.

Мгновение и теперь Богдан продолжает уже другим тоном: чётким, деловым, будто мы не бывшие влюблённые, а партнёры, обсуждающие сделку:

— Есть какие-то условия? В чём подвох?!

Меня почти смешит эта перемена. Вот он, настоящий Богдан — не романтик, не страдалец, которым прикидывается сейчас, а человек, который, привыкший всё просчитывать и оценивать собственную выгоду.

— А что, обязательно должен быть подвох? Или обязательно должны быть какие-то условия?

Хотя он, конечно, всё верно он понял: условия есть!

Потому что за этот год он слишком много наобещал. Слишком много раз говорил «подожди», «скоро всё изменится», «я решу все проблемы».

Если он действительно хочет, чтобы я поверила снова — пусть докажет. Но больше не словами, как привык, а делом.

— Ну... Нет, конечно, но тем не менее уж слишком быстро ты как-то согласилась меня простить.

— Любишь, говоришь?

— Ну, конечно! — и, кажется, даже искренен.

— Ок. Тогда у меня, как ты сказал, будет теперь как в бизнесе. Ты знаешь моё единственное желание, и если ты согласишься выполнить его, тогда я готова ждать, когда ты разведёшься со своей женой. Сколько тебе месяцев нужно для того, чтобы ты изображал идеальную семью, вы заключили все необходимые контракты, произвели слияние бизнеса, и ты без потерь развёлся?

Он замолкает.

Затянувшаяся пауза повисает между нами, и я буквально ощущаю, как в его голове щёлкают невидимые счёты.

Представляю, пока он думает, как он мысленно раскладывает перед собой все возможные варианты, взвешивает риски и выгоды.

Вот оно. Вот почему я так ненавижу таких людей — этих сытых, самодовольных богачей, для которых весь мир просто выгода, а окружающие — средство для её получения.

Для них нет ничего святого, ничего настоящего. Всё сводится к холодному расчёту, к цифрам на банковском счету, к прибыли, которая непременно должна быть в их пользу.

А как же чувства?

Что для них чувства? Мимолётная прихоть, случайная слабость, которую можно отбросить, как только она перестаёт быть удобной? А я перестану быть удобной сразу, как не соглашусь на его условия.

— Чувства — вещь непостоянная, — как он мне не раз сам говорил с этой своей снисходительной ухмылкой.

И ведь он действительно в это верит. Для таких, как он, любовь — это не безумие, не страсть, не боль и не счастье. Это просто ещё один актив, который можно оценить, взвесить и… отложить в сторону, если он не вписывается в общий финансовый план.

Понимаю, нет, он никогда не поймёт, почему я так злюсь сейчас и почему не готова принять его женитьбу.