Талант за маской

Глава 1. «Да начнётся спектакль».

«Отмеряю шагами этажи,

Я сегодня живу и не тужу.

Говоришь: «Минутку подожди».

Хорошо, не страшно, я подожду.

Хочешь дружить — я с радостью,

Хочешь любить — я со всей страстью,

Не хочешь, ладно, я только за,

Вот только громче стала гроза».

Трек: Сова — Гроза

— Девушка, девушка... Девушка! — далее следует громкий хлопок, судя по всему удар ладонью по парте.

Наша героиня, а это собственно молодая особа лет девятнадцати, кудрявая блондинка худощавого телосложения по имени Ярослава, вскакивает и начинает осматриваться, вытирая скопившиеся в уголках рта слюни. Она беспечна и часто засыпает на неинтересных ей лекциях. К тому же если перед этим всю ночь просидела за написанием своей книги.

Перед Ярой стоит статный высокий мужчина лет тридцати, брюнет с достаточно длинными волосами, собранными в хвост. Это преподаватель истории России или самого скучного и нудного предмета в институте по мнению Ярославы. Юрий Михайлович, так зовут педагога, родился и большую часть своей жизни провёл в Италии, а именно в городе под названием Неаполь. Это сказалось на его менталитете, а также особенностях произношения слов на русском языке.

— Да неужели, — сказал мужчина с ярко выраженным акцентом. — А я-то уже думал, что Вы, миледи, и не почтите нас своим вниманием.

— Прошу прощения... — смущенно ответила девушка. — Юрий... Э-э...

— Юрий Михайлович. Потрудитесь хотя бы запомнить моё имя, раз слушать лекции Вы не желаете, — строго произнёс историк, не сводя пристального взгляда с наглой особы.

В аудитории началось шевеление, шушуканье и хихиканье. Конечно же все обсуждали сложившуюся ситуацию. Этот конфликт давно уже назревал. В помещении была нестандартная планировка: она была многоуровневой, а столы установлены как бы на лестнице, что создавало креативное пространство для обучения. На стенах висели информационные плакаты по истории России и карты страны в разные годы с названиями всех территорий. Освещение яркое и равномерное, обеспечивающие оптимальные условия для чтения и письма. Также свет проникал внутрь через большие окна, расположенные на верхнем уровне аудитории. Внизу стояла кафедра, где стоял преподаватель, а за ним находилась доска, на которой мелом были написаны значимые даты, изучаемые на текущей лекции.

Преподаватель так бы и продолжил позорить свою студентку, если бы не раздавшийся вовремя звонок, но спасло это её только от публичного позора. Отпускать её на свободу никто не планировал. Учащиеся в это время начали спешно запихивать тетради в сумки.

— Всем спасибо, все свободны, — сказал Юрий Михайлович, останавливая взгляд на Ярославе. — А Вас, госпожа Островская, я попрошу остаться.

— А Вас, Штирлиц, я попрошу остаться, — раздался смех со стороны.

— Иванов, будете паясничать, будете следующим.

Студенты решили, что это достаточно весомая угроза и незамедлительно покинули аудиторию. Парень, сделавший замечание, обладал необычной внешностью. Угольные волосы с белым мелированием, напоминавшим седину. Разные глаза, как у сверхъестественного существа. Один зелёный, другой — серый. В его левом ухе висела серебряная серьга в виде креста. Иванов быстро усвоил замечание Юрия Михайловича и выскочил в коридор в числе первых.

— Ну-с, — продолжил преподаватель, когда все ушли. — Что Вы скажете в своё оправдание?

— Оправдание чего? — попыталась закосить под дурочку Яра.

— Во-первых, что за вид? — начал свою нотацию он.

— Какой вид? — продолжала тупить Островская.

— Ваш. Не мой же, — строго пояснил мужчина.

И впрямь. Девушка была в рваных джинсах, которые и одеждой назвать было сложно, так, пара обрывков на тощих ногах. Также на ней была майка с обилием всякой брани на иностранном языке. Ярослава всегда выбирала несколько экстравагантные элементы гардероба. Такой образ каким-то мальчишеским и мало подходил молодой даме. Чего нельзя было сказать о её оппоненте. Преподаватель часто носил в стенах института элегантные классические костюмы. В них он всегда выглядел превосходно. У него был отменный вкус.

— Ну, это... Я всегда так хожу, — замялась Яра.

— Досадно. Но это не одежда. А если и одежда, то, с какого бомжа Вы, её сняли? — презрительно спросил мужчина.

— Я студентка, а не интурист, чтобы в дорогущих костюмах щеголять, — съязвила в ответ девушка.

Лицо преподавателя дрогнуло, исказившись гримасой неприязни и отвращения. Ярослава смотрела на него, не мигая и ожидая реакции на свою колкость. Она никогда не заботилась о чужих чувствах и говорила всё, что было у неё в голове. Её язык всегда жил своей самостоятельной жизнью.

— Я русский, — возмутился Юрий Михайлович.

— Я-я. А я Южно-Карибский попугайчик, — передразнила его Островская.

— Если я родился и жил долгое время за границей, это ещё ни о чём не говорит, — пояснил мужчина.

— Говорит. У Ваших родителей было достаточно денег, чтобы свалить из этой дыры, — фыркнула блондинка.

— Потрудитесь говорить в рамках установленной нормы, — процедил сквозь зубы Грейс, подходя ближе к ней и смотря на неё сверху вниз.