Талант за маской

Глава 3. «Ищи меня ночами тёмными».

«Я искала тебя, годами долгими,

Искала тебя, дворами темными,

В журналах, в кино, среди друзей

И в день, когда нашла, с ума сошла».

Трек: Земфира — Искала

1

Аудитория уже практически опустела, лишь девушка с длинными рыжими волосами, которая являлась старостой учебной группы, сидела за партой и заполняла какую-то ведомость, сверяясь с оценками в зачетках. Она выглядела весьма скромно. Аккуратно выглаженные чёрная юбка и белоснежная блузка с рюшами. Волосы были заплетены в косу колоском. Невинный образ девушки дополняли большие очки в квадратной оправе и россыпь веснушек на щеках и курносом маленьком носу.

Почти все студенты покинули институт, так как лекции давно закончились и дело шло к вечеру. Юрий Михайлович заканчивал свои ежедневные задачи, касающиеся оформления различной документации и подготовки к завтрашним занятиям. Последней сегодня у него прошла пара у группы Ярославы, но её самой не было. Преподаватель уже начал думать, что она вовсе решила забить на его предмет. Что ж. Если это было и впрямь так, то это были исключительно её личные проблемы.

— Вероника, душа моя, а где ваше дарование бродит? Ну, как её там? А, Островская. Где она? Могла бы хоть на экзамен прийти, — вздохнув, историк обратился к старосте группы.

— Юрий Михайлович, — отвечала девушка, чуть смутившись, — а Вы что, не знаете?

— Нет? А что я должен знать, что она идиотка и лентяйка? — безразлично отмахнулся мужчина.

— Ну и шуточки у Вас, Юрий Михайлович, — осуждающе посмотрела на него Вероника. — Она сейчас в больнице.

— Не уже ли воспаление хитрости? — без капли сочувствия переспросил Грейс.

— Она это... Ну, как же сказать... — староста замялась, подбирая подходящие слова. — Ну, в общем... Пыталась это...

— Ну, говорите Вы уже! — крикнул мужчина на несчастную девушку, его лицо дрогнуло, он уже предположил просто всё, что угодно, вплоть до самого худшего, и был отчасти в этом прав.

— Не кричите на меня, Юрий Михайлович! — настойчиво попросила студентка, оторопев от вопля своего педагога.

— Да говорите же, Петрова, что случилось?! — взмолился он, не спуская взгляд с Вероники.

— Она...

— Ну?! — в очередной раз мужчина перебил старосту, пытаясь поторопить её.

— Пыталась свести счеты с жизнью... — наконец сообщила девушка.

Историк резко слился с белыми стенами помещения. Нащупав рукой близстоящий стул, Грейс медленно сполз на него. Он почувствовал себя неважно. Самой ужасной мыслью было осознание, что его вина есть в случившемся, а так оно и было. Именно ненавистный преподаватель переполнил чашу отчаяния уставшей от своих проблем Ярославы.

— А... Эм... Из-за чего? — дрожащим голосом спросил Юрий Михайлович.

— Не знаю, — честно призналась Петрова.

— И как она сейчас? — сыпал вопросами он.

— Лучше, — замявшись, кивнула студентка.

— А в какой он больнице?

— Ну, её физическое состояние уже практически в норме, так что её перевели в третью, ну, эту, как её? А, эту вот, имени Гиляровского которая, — напрягла свою память староста, пытаясь вспомнить правильное название учреждения.

— В психиатрию? — мужчина снова почувствовал дурноту.

— Ну, да, — кивнула девушка.

— М-м... Понятно... — промямлил Грейс, поднимаясь, взял свой плащ и обернулся в сторону Петровой. — Вероника, — сказал он, — ключи на столе, закройте аудиторию, пожалуйста. А мне нужно идти.

— Да-да. Идите, Юрий Михайлович. Я закрою, — не понимая рассеянности педагога, ответила староста.

Юрий Михайлович быстрым шагом удалился, на ходу надевая верхнюю одежду. Выходя из института, он вызывал такси через мобильное приложение по адресу больницы, в которой находилась Ярослава. Сердце бешено колотилось в груди мужчины, а огромный комок вины застрял в горле. Никогда он ещё не чувствовал себя так отвратительно. Из-за пары его брошенных в порыве злости слов чуть не ушёл из жизни человек. Его студентка, за которую он чувствовал некоторую степень ответственности.

2

В холле стояли информационные стенды, на которых были написаны самые разношерстные данные: расписание работы врачей, правила посещения, режим больницы и краткое описание различных психических болезней, о некоторых Юрий Михайлович даже никогда не слышал. Также тут были удобные кресла и диваны для ожидания, а также журнальные столики с лежащими на них какими-то буклетами. Стены и потолок были выкрашены в белый цвет, а на полу лежала сероватая крупная плитка.

Регистратура в психиатрической больнице, как и в любой другой была оснащена стойкой с окном, за которым у компьютера с медицинским программным обеспечением сидела женщина лет тридцати в белоснежном халате и с золотыми волосами, собранными в тугой пучок. Рядом с ней на столе стоял большой принтер и лоток с бумагой, а также стационарный телефон.

— Девушка, девушка! — звал мужчина сотрудницу больницы в белом халате, стоящую за стойкой регистратуры.

Но она умело игнорировала Юрия Михайловича, будто его и не было вовсе. Дама не отрывала взгляд от лежащей перед ней кипы бумаг. Что-то писала, исправляла, иногда переводила взгляд на компьютер. В общем, как и положено имитировала бурную рабочую деятельность. Однако на десятый раз, она подняла глаза и тяжело вздохнула, а-ля «ну и достали, же Вы меня все».