Талант за маской

Глава 10. «Кто прав, кто виноват».

«Найди на моём сердце живое место,

И, закрыв глаза на его протесты,

Положи туда веточку алоэ,

И оно к утру наполнится любовью».

Трек: Асия — Алоэ

1

— Да, папа. Нет, папа. Нет, это всё сплетни. Нет, всё было не так. Пап... Послушай, пап. Давай закроем эту тему, — негромко бормотала девушка в динамик телефона, зажатого в пальцах.

Она нервно ходила вперёд и назад по кухне, жестикулируя свободной рукой во время разговора. Юрий Михайлович слышал, лишь часть её не очень приятного диалога с отцом. Историку были известны лишь ответы Ярославы, но он догадывался, что Давид Маратович был просто в ярости, и это было не удивительно. Если о скандале из родственников педагога никто не знал, то родителям Островской позвонили в первый же день и сразу же отцу, с которым у неё были крайне натянутые отношения. Дава никогда не одобрял выбор специальности дочери, а запретный роман с преподавателем и вовсе привёл его в бешенство. По мнению родителя подобное поведение было непростительно и позорило не только саму девушку, но и её ближайших родственников. Когда же разговор был закончен, Яра бросила телефон на стол и рухнула на стул, закрывая лицо руками, а Грейс подошёл сзади и обнял её за плечи.

— Думаешь, это всё-таки Иванов? — негромко спросил он.

— Откуда я знаю?! — истерично крикнула блондинка, её голос почти переходил в ультразвук.

— Я думал, что убедил его... — Юрий Михайлович вздохнул, поглаживая её по спине, а она всхлипнула, снова закрывая лицо ладонями.

— Плохо убедил! — взвизгнула девушка, начиная рыдать в голос.

— А что, я, по-твоему, должен был ещё сделать? — в его голосе появился лёгкий акцент, он явно начинал нервничать. — Избить?

— Я НЕ ЗНАЮ! — в очередной раз вскрикнула Островская и положила голову на стол.

— Что сказал отец? — тяжело выдохнув, спросил мужчина.

— Ммм... ммм.. — бубнила она, уткнувшись носом в столешницу.

— А если по-русски? — усмехнулся Грейс, пытаясь разрядить обстановку.

Яра подняла голову и вздохнула, смотря на него красными от слёз глазами. После этого она встала, подошла к окну, повернула ручку и потянула её на себя, открывая раму вовнутрь квартиры. Девушка взяла с подоконника мятую пачку, достала из неё сигарету и взяла зажигалку. Закурив, она прислонилась спиной к стене. Островская медленно втягивала в свои лёгкие продукты горения и также лениво выпускала из вытянутых в трубочку губ тоненькую дорожку сероватого дыма. Юрий Михайлович терпеливо ждал, пока она наконец соберётся с мыслями и поделится с ним тяготящими её душу переживаниями.

— Лучше спроси, что он не сказал? — со вздохом произнесла Ярослава.

— Снова куришь? — неодобрительно качнул головой мужчина, но она с успехом проигнорировала этот вопрос, и тогда он добавил: — Что он не сказал?

— Дочка, как ты себя чувствуешь? Тебя нечестно оклеветали, — голос девушки с каждым словом начинал дрожать ещё сильнее и сильнее, а сигарета сжималась в тонких изящных пальцах. — Ты не виновата. Это не… не твоя вина, — она начинала запинаться, давясь собственными всхлипами. — Я верю тебе… Стой на… на своём… Мы с мамой всегда тебя поддержим... — слёзы потекли по щекам девушки, и она закрыла влажные глаза ладонью, отворачиваясь.

— Я тебя поддержу, — с улыбкой произнес Юрий Михайлович.

Он снова вздохнул и подошёл к ней, обнимая, а Яра уткнулась носом в грудь его и расплакалась ещё сильнее. Её тело тряслось и вздрагивало от громких всхлипываний. Грейс забрал из пальцев блондинки тлеющую сигарету и потушил окурок, выбрасывая его в окно. Он прижал её к себе сильнее, обнимая ещё крепче и пытаясь унять её дрожь. Островская плакала так ещё несколько минут, но с каждым мгновением тише и тише, вцепившись пальцами в рукав мужчины с такой силой, что костяшки побелели. Он становился её тихой гаванью, где она могла чувствовать себя спокойно и быть настоящей, не боясь какого-либо осуждения.

2

Во время перерыва по коридору оживлённо и активно ходили студенты. Кто-то торопился в столовую, кто-то на следующую пару, кто-то домой. Другие просто общались, обсуждая домашнее задание и свежие сплетни. Коридор наполнился голосами, смехом и разговорами. Одни студенты останавливались около окон, наблюдая за происходящим на улице, а некоторые прислонялись спиной к стене, чтобы передохнуть. Кто-то совершал набег на автомат со снеками и напитками, периодически стуча по бездушной машине, зажевавшей сдачу.

Невысокий парень, одетый в джинсы с цепью и чёрную толстовку, медленно шёл вперёд и слушал музыку через наушники. Он был полностью погружён в свои мысли и совсем не замечал происходящего вокруг него. Как вдруг кто-то налетел на него сзади, что он не успел среагировать, оказавшись в тёмной подсобке. Студент вытащил наушники и попытался привыкнуть к отсутствию света в помещении, но некто включил свет, ослепив его на несколько секунд.

Стены тут были окрашены в белый цвет, а вдоль них стояли металлические стеллажи и полки, на которых аккуратно были расставлены вёдра разных размеров: от маленьких до больших. Швабры были выстроены в ряд, а каждая из них помечена ярлыком с указанием типа поверхности, для которой она предназначалась. Имелись также моющие средства: универсальные чистящие жидкости и специализированные растворы, порошки и гели в специальных контейнерах с яркими этикетками. Из освещения под потолком было маленькое оконце, в которое едва ли проходил естественный свет, а дверь плотно закрывалась, предотвращая выход запахов наружу.