Талант за маской

Глава 13. «Много мыслей в твоей голове»

«А ты пахнешь как спокойствие, как в голове тишина.

Ты — как десять часов непрерывного сна.

Ты — четверг, ты — 16:00, ты — ромашковый чай и покой.

Вечно плачу, а ты пахнешь как эти шампуни без слёз,

Как забота, как дом, как способность всерьёз

И надолго любить, бесконечно любить».

Трек: Монеточка — Селфхарм

1

Пелагея сидела на кухне в квартире Юрия Михайловича, уже переодевшись в одежду Ярославы. Волосы Пе-Пе были всё также с мокрыми, но уже не от мартовского дождя, а после душа. Они даже чуть блестели при дневном освещении после применения специальной маски, укрепляющей девичьи кудри и придающей им более здоровый вид. Лицо старшей Островской было болезненно бледным, с синяками под глазами огромными. Сестра накинула ей на плечи плед и приготовила горячий чай с лимоном и мёдом.

— Почему ты приехала? Что-то случилось? Что-то с мамой? — не унималась Яра.

— Подожди, — осадил её Грейс, — дай Полине немного отдохнуть. Думаю, она сама всё расскажет.

Тут губы Пе-Пе задрожали, и она разразилась рыданиями. Её тело содрогалось от каждого всхлипывания. Ярослава подошла к близняшке и обняла её за плечи, успокаивая, как мать плачущего младенца. В кухне повисла тяготящая тишина, нарушаемая лишь звуками рыданий Пелагеи. Она так проплакала ещё несколько минут, а когда успокоилась, заговорила:

— Яра, я... Я беременна...

— Что?! — отшатнулась младшая Островская. — От Кеши?!

— Д-да... — дрожащими губами чуть выговорила Полина и снова заплакала.

Грейс в это время подошёл к холодильнику, пробежался глазами по его содержимому и достал небольшой стеклянный пузырёк. Он взял с посудной полки граненый стакан, налил воды и затем добавил несколько капель какого-то лекарства. После этого мужчина протянул прозрачный сосуд рыдающей девушке, а та с сомнением посмотрела на его содержимое, которое имело ядрёный травяной запах.

— Это что?! — возмутилась Ярослава, одарив историка строгим недовольным взглядом. — Она же беременна!

— А это всего лишь валерьянка, — спокойно пояснил брюнет, — её даже детям можно.

Дрожащими руками Пе-Пе взяла стакан, медленно мелкими глотками выпила содержимое и поморщилась. Юра следом протянул ей коробку шоколадных конфет, чтобы перебить вкус горькой травяной настойки.

— Они явно вкуснее, — ласково улыбнулся он.

— Это что за такое лекарство, которое ещё надо закусывать? — язвительно усмехнулась Яра.

Через какое-то время, немного придя в чувства, Полина наконец начала свой рассказ. Оказалось, что после Нового года Кеша уговорил её жить вместе и, конечно же, у него. Однако радостное сожительство двух влюблённых было омрачено. В какой-то момент парня словно черти подменили. Его заботливое отношение к возлюбленной резко пропало, сменившись какой-то необоснованной агрессией. Вепс требовал, чтобы девушка всё свободное время проводила с ним, утверждал, что она постоянно занята на учёбе, а после и вовсе стал грубо относиться к своей партнёрше. В окончании своего монолога блондинка задрала рукав водолазки и продемонстрировала огромный синяк на предплечье.

— Вот же урод! — выпалила Ярослава, подошла к окну, открыла его и, вытащив из мятой полупустой пачки сигарету, закурила.

— Теперь беременная девушка в помещении тебя не смущает? — изумился Юрий Михайлович, наблюдая за её действиями.

— Ты не понимаешь, — вполголоса ответила она, не отрываясь от уличного вида, — это наша общая проблема...

— Что? — удивлённо спросила Пелагея, не понимая, о чём идёт речь.

— Заканчивай свой рассказ, потом я всё объясню, — с тяжёлым вздохом ответила Яра.

Полина кивнула и продолжила историю нескольких трудных в её жизни месяцев. Она буквально оказалась в рабстве: парень издевался над ней и днём, и ночью. Он делал с её телом всё, что ему вздумается, и всё, что диктовали его самые извращённые фантазии. Пелагея была настолько измучена его выходками, что даже не заметила свою задержку. В её голове ни на секунду не промелькнула мысль о том, что что-то не так, а может, она просто мысленно всё происходящее списала на стресс. Догадываться она начала только, когда начался токсикоз, но тогда срок был уже двенадцать недель.

— Почему ты сразу не ушла? — пребывая в состоянии лёгкого шока, неуверенно спросил Грейс.

— Потому же и я терпела его, — вздохнув, задумчиво протянула Ярослава.

— Ты?! What? О чём ты? — с ярковыраженным акцентом произнёс он.

— Он изменял со мной Пе-Пе... — тихо сказала она, Полина побледнела ещё сильнее, а Яра села рядом с ней и взяла её за руку. — Прости меня.

— Я понимаю, — ответила старшая сестра, — это была не твоя вина. Я теперь знаю, что он за чудовище. Ты не виновата.

Юрий Михайлович ходил взад-вперед по кухне, что-то бормоча под нос. Это было что-то очень непонятное и неразборчивое, всего скорее на итальянском. Девушки молча наблюдали за тем, как он мельтешит из стороны в сторону. И вот наконец историк успокоился, сел на стул и рвано выдохнул, пытаясь собраться с мыслями.

— Теперь мне непонятно, — с ещё более усилившимся акцентом сказал он.