Талант за маской

Глава 17. «Наше первое лето».

«Яхта, парус, в этом мире только мы одни.

Ялта, август, и мы с тобою влюблены».

Трек: Валентин Стрыкало — Наше лето

1

Первый учебный год Ярославы в литературном институте закончился. Произошло невероятно много событий. Сейчас лучше даже и не упомнить, а пересказывать это всё придётся очень и очень долго. Историй на целую книгу хватило бы, но если уж и говорить, то о самых значимых из них.

Госпожа Островская познакомилась с преподавателем истории Юрием Михайловичем, в последствии с которым у неё закрутился роман. Благо разница в возрасте позволяла это сделать. Яра пошла в школу с восьми лет, и на момент второго семестра ей было уже двадцать лет, а вот Юре для его научных успехов было на тот момент всего лишь двадцать девять. Мужчина в свои годы успел не только получить высшее образование, но и закончить аспирантуру, и защитить докторскую. Так и начались отношения у молодой писательницы Островской и кандидата исторических наук Грейса.

Родители Юрия Михайловича жили в Италии. Они ещё в молодости переехали в Неаполь, и там же родился Юра. Однако после двадцати четырёх лет его потянуло на историческую родину, и он переехал в Москву, где поступил в аспирантуру, но на праздники прилетал обратно к родным.

Михаил Львович и Эльвира Маратовна были всегда очень понимающими и поддерживали любой выбор своего сына Юры. Они всё же надеялись, что однажды их чадо вернётся домой, но чем старше становился младший Грейс, тем меньше его тянуло в родные пенаты. К тому же после знакомства с Ярославой он впервые встретил Новый год в России. Родители были немного расстроены, что сын не приехал на праздники, но в то же время рады, что он встретил свою любовь.

Всё-таки с началом каникул Юра подумал и решил взять билеты на двоих в Неаполь. Он ещё весной подумывал съездить с Ярой куда-нибудь к морю, а тут ещё появился повод познакомить девушку со своей семьей. К тому же с её родственниками он уже был знаком. Родители обрадовались и ждали пару в начале августа. Так оно и вышло.

2

Солнце было высоко и грело очень сильно, но всё же совсем не так, как у нас. Климат рядом с морем был другой, не такой, как в наших серых многоэтажных городах. Пляж в Неаполе представлял собой весьма живописное место с лазурной водой и золотистым песком. Вокруг царила просто потрясающая средиземноморская атмосфера: пальмы шелестели на ветру, а в воздухе витал аромат цветущих растений. Отдыхающие наблюдали за морским бризом: кто-то расположился на самом берегу прямо на гальке, кто-то плавал в прозрачной воде.

Ярослава лежала на шезлонге с закрытыми глазами. Она была одета в раздельный ярко-зелёный купальник, на голове — широкополая белая шляпа, а на лице — большие круглые солнцезащитные очки. Кожа у девушки была непривычно бледная для этих мест. К ней почти не приставал загар, да и самочувствие делало её похожей на привидение. На сроке в двенадцать недель токсикоз ещё не планировал заканчиваться, даже во время перелёта её тошнило несколько раз. Юра носился с возлюбленной, как с хрустальной вазой, что невероятно раздражало девушку.

— Ярослава? — вопросительно произнёс мужской голос с небольшим акцентом.

Это был единственный недостаток Юрия Михайловича: в связи с его рождением в Неаполе итальянский стал ему родным языком, и на русском языке он разговаривал с акцентом. В минуты эмоциональных всплесков акцент становился очень заметным, хотя в целом его речь была достаточно поставлена. Педагогическое образование позволяло ему изъясняться на нескольких языках чётко и ясно. Грейс прекрасно знал и русский, и итальянский, и даже английский.

— Нет, мне не холодно и не жарко, я не хочу пить, есть, меня не тошнит. Пока что, — бодро отчеканила блондинка заученную фразу. — Но если ты не перестанешь меня доставать, то обязательно затошнит и уже от тебя.

В ответ она услышала негромкий мужской смех. Девушка открыла глаза и, привыкнув к яркому солнечному свету, рассмотрела перед собой высокого мужчину с чёрными волнистыми волосами. Он был одет в тёмно-синие шорты. Парень был невероятно похож на Юрия Михайловича, и она предположила, что это его родственник. Вероятно, даже достаточно близкий, хотя Грейс никогда не упоминал о наличии у себя братьев.

— Interessante[1], а ты забавная, — сказал брюнет, и Ярослава заметила, что его акцент был сильнее, чем у Юры. — Ciao, signora[2]. Вы вчера поздно прилетели, а сегодня с утра у меня была съёмка, и мы ещё не успели познакомиться. Я Ильдар, брат Юры, — он протянул руку для рукопожатия.

— Ярослава, — сухо и без какого-либо интереса ответила девушка.

— Sei affascinante[3], — снова с лукавой улыбкой заговорил он.

— Ты заговорил со мной на русском, — с недоверием хмыкнула она. — Очевидно, в курсе, что я не знаю языка. Тогда к чему весь этот пафос? И где Юра?

— Sei fantastica[4], — проигнорировал её вопрос Ильдар.

Неожиданно за его спиной возник Юрий Михайлович, одетый в чёрные шорты и белую майку. В руках он держал два молочных коктейля с соломинками. Его выражение лица было серьезным, как никогда. Ярослава сделала вывод, что брат мужчины не сказал ничего хорошего. Во всяком случае для неё точно. От этих мыслей её напряжение только усилилось.

— É la mia ragazza[5], — кратко бросил Юра, буравя взглядом Ильдара.

Парень ничего не ответил и быстро покинул поле зрения. Эта ситуация заставила Яру крепко задуматься об отношениях между братьями. Она впервые узнала о том, что у её возлюбленного есть такого рода родственник. Раньше он упоминал только о родителях, и, видимо, на то были веские причины.