Талант за маской

Глава 18. «Я буду любить тебя, даже если погаснут звёзды».

«Я хочу крепко и навсегда

Прочно связать с тобой жизнь

Любить в тебе даже каждый твой изъян

И охранять сон твой, пока ты спишь».

Трек: KEN TEE — Будь со мной

1

Беспокойство переполняло Ярославу и удушающим шарфом наматывалось вокруг шеи. Переживания сдавливали её голову, а мысли спутывались в плотный змеиный клубок. Они гадко шипели на ухо и завязывались хвостами в тугой узел, делаясь ещё более непонятными и необъяснимыми — в некотором роде абстрактными. Девушка изо всех сил пыталась унять собственное волнение, но всё это было тщетно, и у неё совсем ничего не получалось.

— Юра, давай уедем отсюда, пожалуйста, — умоляюще просила она и смотрела на него глазами, в уголках которых блестели готовые в любую минуту разразиться немым дождём слёзы. — Мне категорически не нравится эта затея твоих родителей. Есть тут какой-то подвох, — её голос дрожал и собирался вот-вот сорваться на крик. — А ещё все постоянно говорят на итальянском, я совершенно ничего не понимаю.

Только проснувшаяся Островская уже была не в настроении. Её терзало нехорошее предчувствие и не отпускало ощущение того, что она на самом деле совсем не понравилась родителям своего избранника, и они не желают видеть её в своём доме. От вечера с друзьями Михаила Львовича блондинка не ждала абсолютно ничего хорошего. Произойти непременно могло всё, что угодно, но на хорошую развязку рассчитывать не приходилось. Затея Григорьевых выглядела весьма сомнительно и вызывала много тяготящих душу подозрений.

Юра сел рядом с ней, Ярой, на кровать и аккуратно взял её ладонь в свои руки. Их взгляды встретились, заставляя сердца на мгновение замереть. Рядом с ним ей всегда становилось так спокойно и хорошо. Он был её «безопасным местом», был её домом, где всегда так уютно и никогда ни за что не осудят. Ярослава впервые познала это чувство, когда другой человек становится продолжением тебя. Иногда ей даже казалось, что она знает его всю свою жизнь, которая после встречи с ним разделилась на «до» и «после». Теперь она знала, каково это — быть рядом с тем, с кем ваши сердца бьются в одном ритме, а мысли совпадают настолько, что их даже можно предугадать раньше, чем они будут высказаны вслух.

— Не переживай, любовь моя, — ласково произнёс мужчина и мягко сжал руку девушки в своих крепких пальцах. — Всё будет хорошо. Мы можем уехать чуть позже. Нас никто не гонит. А я хотел бы показать тебе ещё парочку моих любимых мест в Неаполе.

— Юра, — встревоженно произнесла она, перебивая его, — пообещай мне, что, если сегодня что-то пойдёт не так, мы улетим первым же самолётом? Пусть даже ночным.

— Маленькая моя, да что может пойти не так? — недоумевающе спросил Юра и заботливо обнял Яру за плечи.

Он ещё и не догадывался, какую ловушку подготовили для него собственные родители, которые всем сердцем жаждали оставить сына в Италии, и сколько усилий им стоило провернуть эту аферу. Как же были верны предчувствия Ярославы о грядущих неприятностях. Во всяком случае для них обоих вечер готовился обернуться провальным, если бы не одно событие, которое перевернуло всё с ног на голову и шокировало семейство Григорьевых.

2

Весь дом стоял на ушах в приготовлениях к этому вечеру. На ужин Михаил Львович пригласил кейтеринг[1], сотрудники которого суетились, чтобы успеть приготовить всё в обозначенный срок. В обычные дни у Грейсов была домработница, которая готовила легкие завтраки и наводила порядок в доме, но сегодня глава семьи готовился к приёму гостей особенно и даже пригласил музыкантов. Всё должно было пройти идеально и только в самом лучшем виде, других вариантов события для него просто не существовало.

Конечно же, Григорьевы очень ценили живую музыку, а ещё не брезговали пафосом. Названные итальянцы любили строить из себя интеллигенцию, в некотором роде можно сказать знать. Юрий Михайлович был единственным членом семьи, которого всё это страшно раздражало, что и стало одной из причин, по которым он уехал из отчего дома. Однако в этот вечер он не отставал от подготовки от своего родителя. У него намечалось собственное невероятно значимое событие и не только для него одного.

— Вы можете приготовить какие-нибудь пирожные? Возможно, что-то несложное, — уже не в первый раз спрашивал историк у пришедшего повара.

— Михаил Львович просил подать на десерт фрукты, — с сильным акцентом на русском языке ответил невысокий лысеющий в области висков мужчина.

— Ну неужели так сложно подать какие-нибудь эклеры? — упрашивал его Юра. — Или корзиночки с кремом? Только чтобы это было красиво и празднично. Я же не прошу у Вас двухэтажный торт в конце концов, — он уже начинал терять терпение в попытках договориться с несговорчивым работником.

— Нет, ну можно, конечно, — задумчиво протянул работник кейтеринга и почесал свой седой затылок. — А зачем Вам?

Вместо ответа Грейс поискал что-то в своих карманах и быстро вытащил из них маленькую красную коробочку, отделанную бархатом. Он открыл её, и внутри блеснуло аккуратное золотое колечко с дорожкой из крохотных бриллиантов. Стоит признаться, что оно влетело мужчине в копеечку, но он всё-таки планировал жениться лишь единожды. Юра не хотел экономить на самой лучшей, по его мнению, девушке во всём мире. Ни одна жгучая темноволосая итальянка не могла бы затмить его нежной голубоглазой Ярославы с её белоснежными кудрями.

— Нужно положить это кольцо в один из десертов и подать его моей невесте, — резко посерьёзнев в лице, произнёс Юрий Михайлович.