Талисман Ангела

Глава 3

Сон держал меня в своих цепких объятиях, как любовник, не желающий отпускать. Я видела его — незнакомца с крыльями, чёрными, как полуночное небо, раскинутыми над огнём. Его голос, глубокий, как морская бездна, шептал моё имя: "Аня…" Лицо растворялось в тенях, но глаза — синие, с искрами, как звёзды в бурю — пронзали насквозь. Он протянул руку, и кулон на моей шее запульсировал, словно второе сердце, горячее, живое. Я потянулась к нему, чувствуя, как кожа горит от его взгляда, но мир рухнул, и утро ворвалось в комнату холодным светом. Я проснулась, задыхаясь, пальцы сжимали талисман. Он был тёплым, его чёрный ангел с рогами и нимбом смотрел на меня, как страж, хранящий тайну. Почему он снится мне? И почему его глаза… они ведь Кая?

Утро было недобрым, как всегда. Я не создана для ранних подъёмов — мои утра пахнут ленью и мечтами. Заставив себя выбраться из-под одеяла, я поплелась в ванную, где холодные струи воды прогнали остатки сна. Зеркало отразило растрёпанные золотистые волосы, сонные глаза и лёгкий румянец, будто от его взгляда во сне. "Ангелы, — подумала я, проводя пальцами по кулону, — почему вы не живёте среди нас? В книгах вы — само совершенство: крылья, что сияют, голоса, что крадут душу. Я бы хотела встретить одного. Или… уже встретила?" Улыбнувшись своей фантазии, я покачала головой. Пора на кухню, Аня. Колледж не ждёт мечтателей.

Аромат свежего кофе окутал меня, как тёплое объятие, обещая бодрость и уют. Мама, как всегда, ушла на работу раньше, но оставила свой след: записка на холодильнике, написанная её аккуратным почерком, сияла, как утреннее солнце. "Хорошего дня, мой лучик! Не грусти, выпей кофе с сэндвичем. Люблю". Я улыбнулась, чувствуя, как тепло разливается в груди. Мама — вечный луч света, её энергия по утрам для меня загадка. Я, сонная, едва включаю мозг после кофе, а она уже наполняет дом жизнью. Сэндвич с ветчиной и сыром, заботливо завёрнутый в фольгу, ждал на столе. Я откусила кусок, наслаждаясь хрустом корочки и солоноватым вкусом, запивая его горячим кофе, что пах, как обещание нового дня. На миг я снова стала маленькой девочкой, которую мама обнимает перед школой, и кулон на шее чуть нагрелся, словно разделяя это тепло.

Сборы были ритуалом, почти священным. Я стояла перед зеркалом, собирая золотистые волосы в высокий хвост, оставив пару прядей у лица, чтобы смягчить черты. Они вились, как осенние листья, и я невольно подумала, заметил бы он их. Любимые джинсы, потёртые на коленях, обняли бёдра, как старый друг, а майка с Микки Маусом, выцветшая, но такая родная, добавила уюта. Я посмотрела на себя — обычная девчонка, но с талисманом, что хранит тайну. Рюкзак, набитый тетрадями и мечтами, лёг на плечо, и я шагнула за порог, чувствуя, как осень касается щёк прохладным дыханием.

Лондон просыпался, его ритм вплетался в мои наушники, где играла любимая песня. Осень пахла опавшими листьями, мокрым асфальтом и далёким дождём. Я шла, подпевая, а листья кружились в танце, подхваченные ветром. Улочка, ведущая к колледжу, была узкой, с домами, увитыми плющом, и я улыбалась, представляя себя героиней романа. Но в один миг музыка оборвалась, заглушенная рёвом.

Я повернула голову — и мир замер. Машина неслась на меня, её фары слепили, как глаза хищника. Время растянулось, секунды стали вечностью. Кулон обжёг кожу, и я зажмурилась, ожидая боли. Но вместо конца пришла жизнь.

Сильные руки рванули меня назад, прижав к твёрдой груди. Запах парфюма — древесный, с солёной ноткой моря — окутал меня, как волна. Я дрожала, сердце колотилось, глаза всё ещё были закрыты. Кулон пульсировал, словно второе сердце, и я медленно, словно боясь, что мир исчезнет, подняла взгляд.

Его глаза были штормовым морем — глубокие, синие, с искрами, в которых я тонула. Кай. Тот самый невежа, чья грубость резала, а взгляд завораживал. Его лицо — острые скулы, лёгкая щетина, губы, чуть изогнутые в дерзкой улыбке — было слишком близко. Его рубашка, тёмная, слегка помятая, пахла ветром и чем-то запретным. Как он оказался здесь? Как успел? Мои пальцы всё ещё сжимали его рукав, а он смотрел на меня, словно видел больше, чем я хотела показать. Его дыхание коснулось моей щеки, и я задохнулась, чувствуя, как жар разливается по телу.

— Ты мой ангел… — прошептала я, не осознавая слов. Боже, я это сказала! Щёки вспыхнули, жар залил лицо. Он подумает, что я влюбилась, как глупая девчонка! Но Кай лишь усмехнулся, его голос — низкий, с хрипотцой — был как прикосновение.

— Я так не думаю, — сказал он, прищурившись. — Ты вообще смотришь по сторонам, Аня?

Его тон был резким, но в глазах мелькнула искра — то ли насмешка, то ли что-то глубже. Его руки всё ещё держали меня, тёплые, сильные, и я чувствовала, как его пальцы чуть сжимают мои плечи. Кулон горел, словно вторя его прикосновению, и я отпрянула, пытаясь скрыть смущение.

— Если я тебя так раздражаю, не спасай меня! — выпалила я, злясь на него, на себя, на этот глупый момент. — Не пришлось бы больше видеть мою физиономию.

Кай наклонился ближе, его взгляд стал острым, как лезвие. Воздух между нами сгустился, и я замерла, чувствуя, как его дыхание касается моей кожи.

— Во-первых, я знаю, что ты обо мне думаешь, — сказал он, и его слова повисли в воздухе, как загадка. Откуда? — Во-вторых, я сам решаю, кого спасать. А в-третьих… ты ещё такая маленькая. Капризный ребёнок.

Его губы изогнулись в лёгкой усмешке, и я почувствовала, как кровь приливает к щекам. Маленькая? Ребёнок? Да кто он такой!

— Ребёнок?! — возмутилась я, выпрямляясь. — Мне почти семнадцать! И кто вообще говорит "вы"? Тебе что, сто лет? Или ты из какого-то рыцарского романа?

Он рассмеялся — коротко, но искренне, и его глаза потеплели, словно лёд в них начал таять. Я невольно залюбовалась — его смех был как музыка, низкий, вибрирующий, и я поймала себя на мысли, что хочу услышать его снова.

— Меня зовут Кай, — сказал он, протягивая руку. Его пальцы были тёплыми, и я, не успев подумать, пожала их, чувствуя, как ток пробегает по коже. — И я не хам. Просто ты, Аня, витаешь в облаках. Боюсь, однажды не туда ступишь — и беда.