Талисман воронов

1. Один.

Шумные улицы Токио... Гул автомобилей, болтовня пешеходов, громкая музыка. Всю эту какофонию звуков разрезал мерный шелест дождя — единственное, что четко слышал стоящий на улице ребенок. Перед глазами стеклянные двери аэропорта, в голове звенящая тишина. При себе лишь рюкзак с парой комплектов одежды, бутылкой воды и зубной щеткой.

— Что ты там мнешься? — нервный мужской голос заставил ребенка вздрогнуть. Он бил по ушам, как скаковая лошадь копытом. — Иди быстрее, я с тобой цацкаться не собираюсь.

— Да иду я, иду... — в глазах красовалась пустота. — Папа не захотел проводить?

— Вот еще... Нужен ты ему, а? — мужчина фыркнул и посмотрел в глаза ребенка так, будто хотел выжечь в них дыру.

В спину больно ткнули железным наконечником зонта, после чего дрожащее маленькое тельце переступило порог аэропорта и побрело туда, куда его за руку потащил мужчина в строгом костюме. Хватка у якудзы что надо — кожа предплечья побелела, и все тело пронзила стонущая боль. В нос ударил запах железа и тяжелая вонь моющих средств. Аэропорт готовили к закрытию на ремонтные работы, и это был последний рейс из Японии. После терминала и проверки документов мальчик оказался в самолете. До этого все было как в тумане. Непонимание: за что к нему так отнеслись, куда его хотят отправить, почему вообще все произошло именно таким образом... Дома его не особо-то и любили. Он был рожден вторым в семье, где два ребенка были позором. Его шпыняли, регулярно унижали просто за то, что он есть, и частенько били за малейшее несоответствие семье. Его брат, Ичиро, очень часто забирал еду парня, пинал его и на постоянной основе обзывал. Отец вообще игнорировал присутствие, постоянно проводя время со старшим сыном или за работой. Но все равно это было место, к которому пацан привык. А вот куда его отправляют этим рейсом... Что там за место, как там к нему будут обращаться, может ли оно стать домом более прекрасным? Хотя парень был наслышан о своем дяде и тренере «Воронов» — Тэцудзи Морияме — как о холодном и расчетливом надзирателе без капли сожаления к подопечным. Сказать, что герою было страшно, — равносильно мычанию с зашитым ртом, но выбора особенно и не было. Мальчика зовут Рико. Это женское имя и очередное напоминание о том, что он ничтожество и его буквально не существует для семьи.

И вот загорелось табло о том, что надо пристегнуть ремни. Рико как током ударило, и он сделал это за одно движение, боясь, что если промедлит — ему накостыляют. Спустя около пяти минут томительного гула турбин за иллюминатором пятилетку вжало в кресло от турбулентности, что естественно вызвало испуг. Но в отличие от других детей Морияма не плакал. Ему было нельзя — так вдолбили «дома». По всему телу до сих пор ощущались покалывания от холодных капель дождя, коловших теплую кожу, как пики на улице. В голове помимо пустоты всплыли последние воспоминания о матери — ее смерть лично от рук Кенго Мориямы, своего отца и человека, которого он стал ненавидеть всей душой. Полет занял 10 часов. 10 часов мучительных снов про дом и ожидание того, что же будет дальше. Первая и единственная пересадка состоялась в Атланте, где Рико быстро перевели на нужный самолет — помогли люди дяди. Воздух Америки был другим, свободным... Более легким, нежели японский. Хотя вскоре выяснится, что Морияме это лишь показалось. Следующие 6 часов были чуть полегче: воспоминания ушли на второй план, остался только путь в неизбежное. Уже утром Рико вышел из самолета в абсолютно неизвестном ему городе — Чарлстоне, столице Западной Вирджинии, где базировались «Вороны». Того сразу встретили люди в черных костюмах, после чего привели к тонированному Кадиллаку и посадили внутрь. Затем автомобиль тронулся. Шум колес и переговоры жутковатых «надзирателей», как обозвал их Рико, не давали сосредоточиться.

— Слышишь, а ведь этот пацан даже нигде не записан, — первым заговорил водитель железным, скрипящим баритоном. — Все основательно подготовили.

— Ну и что ты хотел? Уверен, из него сделают монстра экси, — второй отозвался смеющимся, более мягким и теплым басом. — Хей, пацан, ты как? Есть не хочешь?

— Не особо... — Морияма ответил слабо, поскольку не был заинтересован в контакте с новыми знакомыми и хотел лишь поскорее узнать, что его ждет в замке Эвермор. — А что за экси?

— Тебе еще не сказали? Впрочем, не удивительно... — мужчина с басом, сидящий на пассажирском, обернулся. — Экси — это вид спорта, совмещающий клюшки из лакросса и правила из регби. Сейчас стал популярен.

— Понял вас. — В голове всплыл фрагмент игры по экси, которую мальчик видел в телевизоре около двух месяцев назад. — Надеюсь, учить будут не так, как играют...

— Надейся... — усмехнулся водитель и замолчал, оставив в салоне напряженную, звенящую тишину.

Пейзажи за окном сменялись томительно медленно. Сначала — шумные улицы Чарлстона, набитые людьми, машинами, домашними животными и жизнью. Затем — тихие, умиратворенные пригороды со спокойной, размеренной обстановкой. Затем — глухие, густые леса со своим диким спокойствием и мертвой тишиной. В голове крутились мысли про будущее в Эверморе и то, как там все будет устроено. Далее лес сменился сосновым бором с множеством буреломов и сваленных деревьев, а в моменте в окне промелькнул труп лисы, которого жадно клевала стая здоровенных черных воронов. Уже на въезде в спорткомплекс начала давить атмосфера: лес сменился сплошной бетонной стеной и парой охранников, посмотревших машину и проверивших документы у мужчин спереди. На Рико скользнул холодный взгляд, отчего ребенок вздрогнул. Далее машина заехала на территорию, остановилась на парковке, и Рико высадили. Перед глазами открылось обширное пятиэтажное здание с прямоугольной геометрией, полностью из стекла, бетона и железа снаружи. Парня повели по светлым, но холодным коридорам. До ушей доносились мерные, выверенные как часовой механизм удары откуда-то изнутри комплекса — звуки тренировки старшей группы «Воронов» Аллана Эдгара, на смену которым, скорее всего, придет Рико. В носу вертелся запах хлорки и антисептика, как в больницах, но сильнее. Здесь воздух спертый, тяжелый — такой же, как был дома. И вот ребенка привели в освещенный кабинет с панорамными окнами, выходящими на сердце комплекса — здоровенный корт международного стандарта для экси, занимавший добрую половину пятого, четвертого и третьего этажей. У стекол стоял высокий, сухощавый мужчина с легкой сединой на висках, в идеально приталенном костюме. Он обернулся.