Там где боль-любовь

Глава 1

— Ты выйдешь за него, Элина. Это не обсуждается.

Голос отца звучал спокойно, почти мягко — как всегда, когда он был особенно опасен. Элина сидела на краю дивана, сжимающая пальцы рук дрожали, хотя лицо оставалось непроницаемым. Она научилась этому давно: не показывать слабость, не спорить с отцом при свете дня.

— Я даже не знаю его, — сказала она. — Алекс Рейнхард — это... он не человек. Это машина. Говорят, он уволил целую команду топ-менеджеров только потому, что они не так посмотрели на него.

Отец усмехнулся.

— Именно поэтому ты должна быть рядом с ним. Такие, как он, не женятся по любви. Он ищет союз, не чувства. А мы — союзники, которые ему нужны.

Элина отвернулась к окну. За стеклом был вечерний Нью-Йорк — холодный, сверкающий, чужой. И где-то там, в пентхаусе, недоступном даже для самых богатых, жил человек, которому теперь должна была принадлежать её жизнь.

Алекс Рейнхард. Говорили, он всегда в чёрном, как похоронщик. Ходили слухи, что его первый бизнес начинался с шантажа. Его боялись даже сенаторы.

И теперь — он станет её мужем.

Элина сжала губы, не позволяя себе ни звука. Протест был бесполезен. Она знала правила игры, в которую родилась. Семья Картеров веками заключала сделки через браки, и любовь никогда не входила в уравнение.

Но в этот раз всё казалось... иначе. Слишком холодно. Слишком опасно.

— Свадьба через две недели, — добавил отец, как будто это был просто ужин, который она не может пропустить. — Ты поедешь к нему завтра. Привыкай.

Она ничего не ответила.

Когда отец вышел, оставив за собой легкий запах сигар и власти, Элина позволила себе выдохнуть. Глубоко. Осторожно. Как человек, стоящий на краю пропасти.

Алекс Рейнхард. Её будущий муж.

Она набрала его имя в телефоне.

**Александр Рейнхард. 38 лет. Частный инвестор, основатель RAINCORP. Капитал — неизвестен. Фото — одно, и то старое. Ни интервью, ни публичных выступлений. Только сделки. Только власть.**

Она смотрела в экран, будто пытаясь прочесть между строк. Мужчина с вырезанным из мрамора лицом, взглядом, в котором не было ничего человеческого, и руками, на которых, как поговаривали, лежало слишком много секретов.

Зачем ему она?

Почему именно она?

И главное — сможет ли она выжить рядом с таким человеком?

Телефон вибрировал.

**Номер неизвестен.**

Элина медленно ответила, будто знала, кто на том конце.

— Алло?

Тишина. Лёгкое дыхание. И потом — голос. Хриплый, низкий, как холодное стекло.

— Пакуй вещи. Машина будет в семь утра.

Пауза.

— И, Элина... не опаздывай. Я не люблю ждать.

Связь оборвалась.

Элина ещё долго смотрела на чёрный экран, ощущая, как внутри поднимается что-то новое. Не страх. Не злость. А странное, острое предчувствие. Как перед бурей.

Дом Картеров всегда был слишком тихим. Не уютным — а именно тихим, как музей или зал заседаний, где каждое слово взвешено, а каждая эмоция подавлена до предела. За высокими стенами особняка пряталась не семья, а династия. И Элина была её лицом.

Неофициально — «дочь для витрины».

Она вошла в свою комнату, чувствуя, как по спине пробегает дрожь — не от холода, а от осознания неизбежности. Две недели. Потом — новый дом, новая жизнь. Новый враг под видом мужа.

— Повезло тебе, сестрёнка, — донеслось из-за двери.

Элина вздохнула. Только Ава могла войти без стука и при этом говорить так, будто ей весь мир что-то должен.

Ава Картер — младшая, любимая всеми на публике. Говорливая, яркая, всегда на виду. Она была хороша собой, но не так, как Элина. В Аве было слишком много шума, слишком много желания нравиться, и она ненавидела, что Элина привлекала внимание просто молча стоя в углу.

— Повезло? — переспросила Элина, поднимая взгляд.

Ава села на край её кровати, откинула тёмные волосы назад.

— Алекс Рейнхард, Эли. Ты вообще понимаешь, КТО это? На него охотились актрисы, дочки сенаторов, даже одна принцесса из Катара. А достался он тебе — нашей самой скучной, правильной леди.

Элина не отвечала. Зависть в голосе Авы была густой, как мёд с ядом. Её раздражала не свадьба — её бесило, что не её выдают за миллиардера.

— Я бы уже паковала чемоданы с вечерними платьями, — продолжала Ава. — Но ты ведь не умеешь радоваться, да? Даже уезжая на подносе с золотом.

— Это не выбор, Ава. Это сделка.

— Добро пожаловать в семью, — усмехнулась сестра и вышла, захлопнув дверь чуть громче, чем нужно.

Позади осталась тяжесть — как всегда, после разговоров с ней.

Позже, за ужином, мать Элины, Маргарет, сидела напротив, красивая, безмолвная, как будто вырезанная из стекла. Она всегда была рядом... и всегда — за спиной отца. Даже когда хотела помочь, делала это незаметно, чтобы не вызвать его гнев.

Когда слуга наливал вино, Маргарет посмотрела на дочь долгим взглядом. Тихо. Почти невидимо качнула головой, как будто хотела сказать: прости. Или держись.

Отец, Джонатан Картер, пил без звука. Он никогда не повышал голос — ему это было не нужно. Его власть была в каждом движении, в каждом взгляде. Ему была важна **честь**, **контроль**, **деньги**. Элина знала: если бы он мог, он бы вырезал эмоции из всех своих детей, как хирурги вырезают опухоли.

— Ты встретишься с Рейнхардом лично в его доме. Без лишних сцен, — сказал он, не отрываясь от тарелки. — Покажи себя достойной. Эта сделка поднимет имя Картеров выше, чем когда-либо.

— А если он окажется чудовищем? — спросила Элина, и впервые в жизни — просто так, не рассчитывая на ответ.

Он поднял на неё глаза.

— Тогда стань тем, кто сможет приручить чудовище. Или живи с ним. Всё равно — ты выйдешь за него. Как положено.

Маргарет закашлялась и отвернулась. Ава лишь усмехнулась в бокал, наслаждаясь театром.

Элина ничего не сказала. Внутри росло что-то ледяное, как сталь. Может быть, это и была сила. Или просто подготовка к тому, что ждёт её дальше.