Там, где цветёт багульник

Глава 4

Выйдя из кабинета поверенного, я остановилась в коридоре, дожидаясь девушку, которую душеприказчик назвал Полиной Сергеевной. Кто она? Родственница отца? Тогда почему он не указал ее в завещании?

У меня создалось впечатление, что в этой конторе ее уже знают. Значит, она здесь уже бывала. В любом случае нам нужно поговорить. Возможно, она знает, где находится моя младшая сестра.

Девушка выскочила из кабинета словно ошпаренная, чуть не столкнулась с только что вошедшим в здание мужчиной, выронила носовой платок, но, кажется, этого даже не заметила. Выбежав на улицу, она, рискуя попасть под колеса, кинулась на другую сторону дороги, скрываясь в небольшом парке.

Мне ничего не оставалось, как бежать за ней. Под крики возниц я ловко прошмыгнула между экипажами, вбегая в парк, но беглянки и след простыл. Хотя вроде там, за кустами, мелькнула темная шляпка.

Она сидела на лавочке, плечи мелко подрагивали, руки лихорадочно шарили по складкам юбки. Я села рядом, молча протянула потерянный платок.

— Спасибо…

Ее голос слегка дрожал. Да она плачет!

— Полина Сергеевна, жаль, что мы встретились при таких обстоятельствах, но, возможно, нам следует познакомиться?

И тут ее как прорвало. Я не сразу поняла, что у нее просто истерика. Обхватила за худенькие плечи и прижала к себе, успокаивающе поглаживая по спине.

— Ну, ну, полноте! Все будет хорошо!

— Нет, хорошо уже не бу-у-удет! — завывала она.

— Это почему же? — удивилась я и, отцепив ее от своей груди, слегка встряхнула.

Ну ладно, не слегка. Несмотря на худобу, руки у меня оказались довольно сильные, сразу видно — привыкшие к тяжелой работе. Зато подействовало. Полина перестала рыдать, только слегка всхлипывала.

— Так почему же хорошо не будет? — повторила я.

— Я думала, главой рода назначат кого-нибудь из мужчин. Тогда бы у нас был шанс…

— Чем же я вам не угодила?

— Без обид, — она вдруг резко успокоилась, видимо, взяла себя в руки, — но что может сделать девчонка, которая десяток лет проторчала в закрытом монастыре?

— Восемь, — поправила я.

— Что?

— Я провела в монастыре восемь лет, но это к делу не относится. Так чем я там не угодила в качестве главы рода? И кстати, кем вы мне приходитесь?

— Я мать Машеньки, — гордо произнесла она, расправляя плечи.

— Вы супруга моего отца?

Плечи снова слегка опустились.

— Нет, — качнула она головой, — мы с Афанасием не были женаты.

— Знакомо, — усмехнулась я.

Значит, моя сестра тоже незаконнорожденная. Но надо отдать должное, перед смертью папенька все же признал нас, дал свою фамилию и даже вписал в завещание.

— Кстати, Полина Сергеевна, вы не в курсе, что мы с вашей дочерью унаследовали?

Я уже успела убрать сверток, что дал мне поверенный, в свой саквояж. Заглянуть внутрь так и не успела.

— К сожалению, знаю, — вздохнула Полина. — Афанасий, он сильно пил, играл, последние месяцы ему сильно не везло. Он много занимал, как-то перебивался… ты же знаешь, его все любили, душа компании…

Мне хотелось выкрикнуть: «Не знаю! Отец бросил меня, забыл, сдал в монастырь!» Но я промолчала, слушая исповедь любовницы моего непутевого папаши. А она продолжала изливать душу:

— Сразу после похорон ко мне подошли… с расписками…

Ее плечи снова задрожали. Только новой истерики мне не хватало!

— Сколько?

— Я не знаю точной суммы, думаю, это еще не все его кредиторы, но уже сейчас понятно, что деньги огромные. Мне их никогда не выплатить. Я даже на похороны занимала. Хотя… теперь ты глава рода, с тебя и спрос!

Она заметно повеселела, а вот я задумалась.

— Ладно, нечего рассиживаться, проблемы нужно решать по мере их поступления. — Я встала. — Где ты живешь?

— Афанасий снимал нам дом, только там оплачено до конца месяца, через неделю нас выкинут на улицу.

— Тогда пошли!

— Но это очень далеко!

— Тогда поехали!

Надеюсь, оставшихся денег хватит на дорогу, не хотелось бы задолжать еще и извозчику.

Ехать пришлось долго, район оказался не богатый, но приличный. Дом мне понравился: просторный, с открытой террасой и небольшим садом. Полина сказала, что они живут тут уже четыре года.

По хозяйству помогает Зойка, вдовая бабенка, которая и за горничную, и за кухарку, и за няню.

— Еще сторож, бывший денщик Афанасия, они вместе в полку служили. Но он совсем старый, Афанасий его жалел…

Жалел, значит! В груди снова разгоралась злость на непутевого папашу.

За извозчика Полина расплатилась сама, значит, какие-то деньги у нее все же были. Стоило подойти к калитке, как к нам навстречу выбежала хорошенькая рыжеволосая малышка лет четырех, следом за ней, вытирая руки о передник, шла крепко сбитая женщина средних лет, видимо та самая Зойка.

— Машенька! — Полина нагнулась, беря девочку на руки.

Та сразу потянула пальчики к ее шляпке, поднимая вуаль.

— Маменька, пряничек! — тут же потребовала малышка.

— Не сегодня, солнышко мое.

Девчушка капризно надула губки, собираясь заплакать.

— Полина Сергеевна, у нас гости? — Служанка глянула на меня, потом на мой саквояж. — Я лишнего не готовила!

— Зоя, это Анна Афанасьевна Никитина, старшая дочь Афанасия.

— Вона, значит, как! — Зойка хмыкнула, прожигая меня колючим взглядом.

— Зоя, возьми Машеньку, нам с Анной Афанасьевной нужно поговорить. И принеси чаю в гостиную.

Полина передала дочку служанке, и мы вошли в дом. Миленько! Небогато, но чисто и уютно.

Я выбрала место у окна, там как раз стоял удобный стол, и, не дожидаясь приглашения, села, доставая из саквояжа загадочный сверток.

Так, это у нас копия моего свидетельства о рождении, договор с монастырем, письмо от настоятельницы. Еще какие-то запросы, официальное признание меня дочерью графа Никитина. Надо же, судя по дате, это было сделано еще два года назад. Разрешение на передачу титула старшей наследнице.