Там, где цветёт багульник

Глава 11

Утром я первым делом спустилась вниз, чтобы отдать Семену проценты от выигрыша, и нашла его на кухне с охапкой дров в руках.

Зойка сидела возле окна, перебирая пшенку на кашу, и, конечно, не смогла смолчать, ворча себе под нос про всяких проходимцев, которых ей приходится кормить.

— Вот, это на продукты. — Я положила перед ней несколько купюр. — Купите что нужно, но не в запас. Возможно, нам скоро придется переехать в другое место.

Зойка вздрогнула и подняла удивленное лицо, но объяснять я ей ничего не стала. К столу подошел Семен и положил рядом со стопкой купюр еще два рубля. Потом, взяв ведра, он молча вышел из кухни.

Я тоже ушла, решив до завтрака немного поиграть с Машулей. Сквозь неприкрытую дверь до меня донесся голос Потапа Ивановича:

— Вот вроде и хорошая ты баба, Зойка, но на язык словно аспид ядовитый! И чем тебе молодая барыня не угодила? Старается ведь!

Не знаю, что ответила ему горничная, к тому времени я уже вошла в детскую. Увидев меня, сестричка с радостным криком кинулась навстречу:

— Аннушка, гулять пойдем?

— Обязательно, только чуть позже. Мне нужно съездить по делам, а потом мы с тобой отправимся в чайную, — пообещала я.

Завтракала я в полном одиночестве, Полина до сих пор не проснулась. Поев, я предупредила Семена, что собираюсь ехать в город. Он уточнил во сколько и продолжил поправлять покосившуюся дверь. Рядом, с коробком гвоздей в руках, крутился Потап Иванович.

Я вернулась к себе, переоделась и снова посмотрела на перечеркивающую шею рану. Краснота и опухоль уже сошли, но появляться в таком виде в приличном обществе все же не стоило. Пришлось идти в комнату Полины, чтобы одолжить шарфик.

В спальне витал тяжелый запах перегара, светлые волосы мачехи разметались по подушке, лицо отекло. О том, чтобы ее будить, не могло быть и речи, хорошо, если к вечеру оклемается. Глядя на нее, я все больше склонялась к мысли, что сегодня стоит оставить ее дома.

Подойдя к комоду, выдвинула верхний ящик, помню, при мне Поля убирала туда шпильки и ленты. Шарфик тоже нашелся. Забрав его, я тихонько вышла из комнаты.

Когда спустилась в гостиную, возле калитки уже стоял извозчик. Семен тоже был здесь. Как всегда, он действовал быстро и точно: подал мне руку, чтобы помочь мне взобраться на подножку, а потом сел рядом, и все молча, лишь один раз уточнил адрес, по которому мы едем.

Макшанцев оказался торговцем средней руки. Юркий чернявый мужичок, узнав, что я привезла долг, тут же рассыпался в благодарностях, зазывая меня на чай.

— Не стоит, я спешу. Лучше напишите расписку, что деньги получены и претензий вы не имеете.

— Ну право слово, милая барышня, не стоит беспокоиться, мы были очень дружны с вашим папенькой! Зачем расписки, какие счеты между своими, неужто вы не верите мне на слово?

— Раз так, может, мне не стоит отдавать вам долг?

Макшанцев, похоже, обиделся, но расписку в получении денег мне написал и даже демонстративно порвал долговую отца.

Что ж, одним долгом меньше. Осталось встретиться с главным кредитором, но ответа от Перовского на мое письмо так и не было.

Вернувшись домой, я пообедала в пустой столовой. Полина так и не спускалась, но, судя по суетившейся с банкой рассола Зойке, уже проснулась.

Потом мы с Машей гуляли. Дошли до уже знакомой чайной, немного отдохнули, взяв себе по булочке и крепкий взвар из сухофруктов.

— Аннушка, ты скоро тоже уйдешь? Как папа? — вдруг спросила сестра.

— О чем ты, милая?

— Я слышала, Зойка говорила Потап Иванычу, что ты вертихвостка, подолом махнешь, только тебя и видели!

Ох уж эта Зойка!

— Солнышко, Зойка просто ничего не знает. Мы с тобой и твоей мамой скоро поедем в далекий-далекий город. Это будет очень интересное путешествие. У нас будет свой дом и лошадки.

— Лошадки! — Глаза малышки загорелись интересом. — Я люблю лошадок!

Посидев еще немного за столиком, мы пошли обратно. Сестренка так набегалась, что часть пути Семену пришлось нести ее на руках. Что интересно, она его совсем не боялась.

Полина так и не спускалась, горничной тоже не было. Раздев Машу, я не знала, что делать, не хотелось оставлять ее одну, а мне уже пришла пора собираться.

Я заглянула на кухню, надеясь, что Зойка здесь, но та как сквозь землю провалилась. Заметив меня, Потап Иванович только рукой махнул, пообещав посидеть с малышкой.

Сегодня я собиралась особенно тщательно. Семен предупредил, что повезет меня в место, где бывают люди с большими деньгами. Я со вздохом посмотрела на свой потрепанный плащ. Да меня в нем ни в одно приличное место не пустят!

Потом вспомнила, что видела, как Зойка чистила плащ Полины, в котором та несколько раз валялась на мостовой. Сейчас плащ сушился на кресле возле растопленного камина. Надеюсь, его еще не убрали.

Спустившись, я воровато осмотрелась и, быстро натянув на себя чужую вещь, вышла на улицу. Пуговицы застегивала уже на ходу.

Извозчик еще не подъехал, поэтому решила немного пройти вперед, чтобы меня не было видно из окон. А вот и коляска.

— Вы рано, Анна Афанасьевна, что ж не подождали? — Семен ловко спрыгнул на мостовую.

— Захотелось немного подышать, — соврала я.

Ответ его вполне устроил, хотя от меня не укрылась скользнувшая по его губам усмешка.

— Хорошо, что вы решили ехать одна. Это не мое дело, но вашей родственнице не место там, куда мы направляемся. Вот, держите, это пригласительный билет.

Он сунул мне прямоугольную картонку.

— «Госпожа Мария Михайловская приглашается…» Но приглашение на одного человека!

— Вам придется пойти одной, не оплошайте, Анна Афанасьевна.

И он начал инструктировать меня, как следует себя вести.

— Но эта Михайловская? Вдруг кто-то знает ее в лицо?

— Приглашение будут смотреть только на входе, дальше вы вольны назваться кем угодно.

У меня возникло такое чувство, что я снова впутываюсь в какую-то авантюру. Но отступать было некуда.