Там, где цветёт багульник

Глава 14

Наш спаситель тронул плечо извозчика тростью, сунул ему деньги и велел отвезти нас туда, куда скажем.

— Сударыни, я сойду здесь. Вас отвезут домой, за все заплачено.

Он приподнял шляпу и кивнул, прощаясь. А потом пошел в обратную сторону.

— Так куда везти нужно?

Я вздрогнула и отвела взгляд от быстро удаляющейся мужской спины. Извозчик ждал нашего ответа. Назвала ему адрес и снова обернулась, но на мостовой уже никого не было.

Полина странно примолкла. Неужели до нее наконец дошло, во что она чуть не вляпалась?! Полине совершенно нельзя пить, это напрочь отбивает у нее чувство самосохранения.

— Испугалась?

— Это же Перовский! Тот самый! Как думаешь, он меня узнал?

Я с минуту сидела, пытаясь сообразить, о чем это она, а потом до меня дошло. Перовский Алексей Борисович — тот самый главный кредитор отца, который выкупил родовое имение. На вид приятный молодой мужчина, чего так Полина испугалась?

— Ты мне лучше скажи: зачем за карты села?

— Мне деньги нужны, ты играешь, а мне что, нельзя?

— А если бы проиграла, чем отдавать бы стала?

— Меня Афанасий научил! Я хорошо играю!

Вот за что мне такое наказание? Семья игроманов!

Тем временем коляска бойко катилась по улицам города, и скоро мы уже были дома. Зойка предложила нам поздний ужин, но Полина, отказавшись, поднялась к себе.

Я наскоро перекусила, выпив молока, и зашла к Машеньке. Малышка уже спала. Я подоткнула одеяло, поцеловав ее в лобик. Ничего, милая, скоро у нас будет свой собственный дом, а как заработать на жизнь, я что-нибудь придумаю, но играть на деньги больше не буду.

Поднявшись к себе, переоделась в домашнее и, по привычке подперев дверь стулом, легла спать. Завтра будет суматошный день, нужно как следует отдохнуть. Я рассчитывала, что утром все же успею съездить к господину Перовскому, поблагодарю его за спасение и договорюсь об отсрочке по долгу. А что он не отвечал на мои письма — может, они до него просто не дошли?

Вот только утро внесло свои коррективы. Прежде всего, мы проспали. Все!

Когда я открыла глаза, за окном было уже светло, глянула на часы и тут же подскочила — до отправления нашего поезда оставалось чуть больше трех часов.

Я выскочила из комнаты, заглянула к Полине, но там никого не обнаружилось. Спустилась вниз, с трудом растолкала спящую Зойку, а потом Потапа Ивановича и Машу.

— Собирайтесь, на поезд опоздаем! Где Полина? Кто-нибудь ее видел?

Мы обежали все комнаты, но Полины нигде не было. Не было и саквояжей с ее вещами. Лишь на прикроватном столике сиротливо лежал одинокий бумажный листок, впопыхах его сразу и не заметили.

«Анне.

Я отправляюсь с Павловым Ильей Михайловичем в Париж, прошу меня не искать! Я еще молода, мне нужно устраивать личную жизнь. Машеньку взять с собой не могу, да и с тобой ей будет лучше. Позаботься о моей крошке. Она тебя любит.

Полина»

Я прочитала записку вслух, Зойка охнула и как-то резко побледнела.

— Это как же так? — Она смотрела на меня с надеждой, словно я знаю все ответы.

— Бросила вас твоя хозяйка, поехала до Парижу, личную жизнь налаживать! — В сердцах я сначала хотела выкинуть записку, а потом подумала и убрала в карман.

Мало ли как жизнь повернется, а это прямое доказательство, что Полина сама отказалась от дочери. Добровольно!

— Ладно, нечего рассиживаться, — я хлопнула в ладоши, — поезд ждать не будет. Зоя, вы с нами? Или хотите остаться?

— Да куда же я нашу кровиночку брошу? Кто же за ней в дороге присмотрит?

— Тогда не будем терять времени.

Я переоделась, спрятав пояс с деньгами под нательную рубашку, оставив немного денег на дорогу. Еще раз проверив документы, убрала в саквояж домашнее платье и спустилась вниз.

Зоя одевала Машеньку, а я пошла на кухню взять что-нибудь перекусить, позавтракать мы так и не успели. На столе стояла крынка с остатками молока, я вылила их в кружку и уже собиралась выпить, но быстрый взмах трости скинул кружку со стола.

— Не троньте! Молоко отравлено! Эта стервь в него маковую настойку добавила! Вот смотрите, что я в мусорном ведре нашел!

Потап Иванович дохромал до стола и протянул мне скрученную тряпочку, внутри которой лежали растолченные маковые зерна. Денщик пояснил, что обычно толченый мак настаивают на воде и пьют от бессонницы. Вот и Полина нас напоила.

Теперь понятно, почему мы так крепко спали.

Тем временем Зоя успела сбегать к перекрестку и нанять извозчика. За лишнюю монетку он помог нам загрузить вещи. Ключ от дома мы оставили соседке. Кое-как разместившись среди саквояжей и узлов, отправились на вокзал.

Посадив сонную Машеньку на колени, я провожала глазами улицы Санкт-Петербурга, словно прощаясь с городом, в котором прошла моя первая жизнь, а вот второй, видимо, не суждено.

На вокзале посадили Потапа Ивановича охранять вещи, Зоя пошла нанимать носильщика, а я отправилась к кассам в надежде сдать лишний билет. До отправления поезда оставалось еще полчаса.

Возле касс толпился народ. Когда подошла моя очередь, я узнала, что билет нужно сдавать совсем в другом месте и оно находится в противоположном конце вокзала. Я посмотрела на часы и поняла, что не успею. Плюнула на потраченные зря деньги и кинулась на перрон.

Там меня уже потеряли. Вещи были погружены на тележку, носильщик ругался, что ему приходится ждать. На руках у Зои куксилась Машенька, взгляд у горничной сделался испуганный, да и Потап Иванович выглядел чересчур обеспокоенно.

Видимо, они решили, что я, как и Полина, сбежала, оставив их одних с ребенком на руках. Поэтому, когда я подбежала, у всех вырвался вздох облегчения.

— Билет сдать не получилось, поэтому, Зоя, едешь с нами во втором классе. Потап Иванович, вот ваш билет, третий класс, садитесь в вагон.

— А как же вещи? — Денщик все еще был немного растерян.

— Сами справимся.

Сначала мы побежали следом за носильщиком к багажному вагону. Я дала грузчику пару монет, и он ловко перенес наши вещи на отдельную полку. Взамен мы получили талон с кратким перечнем всех наших баулов и чемоданов.