Там, где цветёт огнецвет

Глава 10. Пляска духов

Глава 10. Пляска духов

До лужайки, про которую говорила Луанна, добрались с началом вечерних сумерек.

Кар остановили на широкой лужайке, примерно в километре от склонов Странного хребта. Палатку разбивать не стали, расположившись в каре, благо места в экспедиционной машине было достаточно. Помня об инструкциях Соллы, Павлик на всякий случай обвёл лагерь периметром. Аборигены, остановившиеся на противоположном конце лужайки, с подозрением косились на ребят. Наверное, вид Павлика, ходящего кругами вокруг лагеря и периодически кланявшегося над кустами и пучками травы, вызывала у них мысли о каком-то странном колдовском ритуале, который проводят звёздные люди. Мальчишка на всякий случай злобно зыркнул в сторону дикарей, что-то проворчав сквозь зубы. Аборигены почти тут же попрятались в свои шатры. Только тощая рыжая собачонка продолжала крутится возле периметра, и только когда Майка грозно гаркнула на неё, убралась восвояси. Уставшие ребята наскоро поужинали и вскоре улеглись спать в кабине.  

– Всё-таки хорошо… — тихо сказала Алька.

– Что хорошо? — спавшая рядом с ей Юля приподнялась на локте.

– Что Павлик наконец-то Вале признался, — Алька улыбнулась. – Он же ей нравиться. А Пашка на неё никакого внимания не обращает. Хотя, Павлику ведь она тоже нравится… Не понимаю я этих мальчишек.

– Ты тоже заметила?

– Конечно. Трудно не заметить. Валя же моя соседка по парте.

– Нет, я про то, что Павлику Валя нравится. Ведь все в классе думали, что Павлик к тебе неравнодушен.

– Ну и зря думали. Павлик просто хотел мне помочь подружиться с вами. Он просто добрый, видел, что мне одиноко. Вот и всё… Он от чистого сердца, а я… Только огрызалась, — вздохнула Алька.

– Ой, да брось ты, Алинка. Никто на тебя не обижается. Ты вон Ясе помогла с математикой. И за Валю переживаешь. Если бы ты действительно была злая, как Матвейкина… А ты только притворяешься, только не пойму зачем? Неужели тебе эта маска злючки не надоела?

– Надоела… Только я… Я просто боялась…

– Чего? — удивилась Юля.

– Ну… Понимаешь… Это долго рассказывать.

– Тебя в прежнем классе обижали, да?

Алька молча кивнула, грустно вздохнув.

– Теперь тебя никто не будет обижать! А будет — в глаз получит! — послышался горячий шёпот Яси. — И, вообще Алька, хватит тебе притворяться снежной королевой. Ты же добрая! Я-то знаю!

– Ладно, не буду… — улыбнулась Алина.

– Тебе теперь это будет не нужно. Ребята в классе уже давно поняли, что ты на самом деле совсем другая, — заверила её Юля. — А теперь спи и не переживай ни о чём.

– Спасибо!

Ночью Павлика разбудили странные мелодичные звуки, похожие на мурлыканье. Он осторожно, чтобы не разбудить спутниц, выбрался из кара. Открывшаяся картина заставила мальчика замереть от удивления и восхищения.

Луговина, на которой расположился лагерь, была заполнена густым туманом, поднимавшимся от реки. Ноги утопали выше колен в белой кисее. Лишь редкие стебли синеголовника, выступавшие из неё, поднимали над туманом голубые светящиеся цветы. Полной темноты не было, выкатившаяся на небо луна заливала всё вокруг мягким голубоватым светом. За рекой виднелась цепь невысоких гор, подкрашенная желтоватым светом всходящего второго спутника. В противоположной стороне затих лагерь аборигенов, возвращавшихся в свою деревню за Странным перевалом, хорошо видном отсюда в виде широкой седловины между двумя вершинами: слева — плоской и закруглённой, справа — высокой острой, с языком каменной осыпи. А у самой воды, метрах в пятнадцати от кара, темнели силуэты форгаров. Они-то и вызвали у Павлика, совсем не чуждому романтическим чувствам, удивление и очарование. Майка лежала в траве, поводя украшенными кисточками ушами, а Мулька, выпрямившись и подняв к небу голову, пел. Именно он и издавал услышанные мальчиком мурлыкающие звуки, выводя для подруги мелодичные рулады.  

– Павлик, это что за звуки? — из кара высунулась заспанная Валя.

– Это Мулька серенады Майке поёт, — улыбнулся мальчишка.

– Поёт?!  

– Тихо ты, — Павлик приложил палец к губам. — У них романтическое свидание. Валь, выходи, смотри как здорово. Может тоже погуляем?  

– Я спать хочу, — зевнула Валя. — Так что, Паш, извини.  

– Нет, Валька, ты не романтик, — вздохнул Павлик.

– Когда я хочу спать, я совсем не романтик, — виновато улыбнулась Валя.

– Ну вы там, романтики! Если сами не спите, то другим не мешайте, — раздалось из недр кара недовольное ворчание Юльки. 

– Да ладно тебе, — тихо ответила ей Алька. 

Внезапно Павлик и девочки почувствовали что-то непонятное, какую-то иррациональную тревогу. Мулька тоже замолк, нюхая воздух, но не как обычно, а как-то по-особому. В следующие мгновения смолкло всё: и стрекот насекомых, и голоса ночных птиц…

Ребятам почудился (не послышался, а именно почудился) странный шорох. Как будто какой-то невидимый зверь шуршал в траве, но не рядом, а где-то в отдалении… Вскоре звук стал явным. Будто совсем рядом внезапно поднялась стая птиц, при этом невозможно было определить источник звука, он был повсюду, буквально пронизывая луговину. Форгары, глухо заворчав, уставились в сторону Странного перевала. Павлик поморгал и протёр глаза. Что это? Спросонья почудилось или на самом деле по равнине, реке пошли цветные сполохи?  

– Смотрите, ребята! — Яся показала пальцем на хребет. — Вот, наверное, почему хребет назвали Странным!