Там, где цветёт огнецвет

Часть 3. Огнецвет / Глава 1. В поход!

Ночью становище таргов окутал густой туман. Всё замерло в белой кисее, ни звука, ни движения. Ребята, высунувшись из палатки, долго всматривались в видневшиеся сквозь густую муть причудливые тени деревьев вокруг лагеря. 

– Ого, как завтра пойдём? — Павлик вытянул вперёд руку, разглядывая её сквозь туман. К его глубокому разочарованию, руку было видно до самых кончиков пальцев.

– Так и пойдём. К утру он рассеется, — Луйка вгляделась в туман. — А теперь спать.  

Рано утром, когда солнце только начало золотить верхушки сосен и смолевиц, окружавших становище, маленький отряд двинулся в путь. Туман, как и говорила Лу, рассеялся, оставив после себя лишь обильную росу на траве. Отряд пересёк становище, попрощался с таргами (племя в полном составе вышло проводить пришельцев) и направился к восточной окраине деревни. Затем пересёк священный холм, на котором несколько дней назад Крогг пытался расправится с юными путешественниками (яма на склоне уже начала зарастать молодой нежно-салатовой травкой) и начал спускаться по склону, густо заросшему растениями с широкими, похожими на лопух, листьями с красными прожилками. Пригретые косыми солнечными лучами, листья источали запах кислой капусты. 

– Тарги их едят. 

– А как они… Ой!!! — Алька и Зуйка, взвизгнув, отпрянули, уворачиваясь от вылетевших из зарослей белоствольника, опоздавших на днёвку крыланов-котов. Котами этих крупных летучих мышей назвали земляне за характерные мяукающие звуки и рыже-полосатый окрас. Хотя внешне зверьки больше напоминали куниц. 

– Фу, напугали! Я говорю, а как эти лопухи называются по-научному? — спросила Алька, поправив растрепавшиеся волосы.

– Каллипалия красножилковая, — ответил Тан. 

– Или просто кислый лопух. Местные племена употребляют их в пищу, — добавила Юма. — Ещё есть каллипалия беложилковая. Листья у неё мельче и грубее, в еду не годятся. И каллипалия кожистая. 

– Листья у неё кожистые, как и следует из видового названия. Аккуратно! — Тан подхватил под локоть поскользнувшегося на мокром глинистом склоне Павлика.

– Спасибо, Тан. А почему каллипалия? — спросил мальчик.

– На языке оллинов «калли палла» значит «кислый лист», — объяснила Юма.

Наконец склон закончился, и ребята, перескочив через ручей с голубоватой водой (ручей, как объяснил Тан, протекал через ультрамариновую жилу где-то в недрах холма таргов) вышли в степь. Форгары радостно ухнули, выйдя на простор. Впереди, насколько хватало глаз, расстилалась плоская равнина, поросшая изумрудно-зелёной с серебряным отливом травой. Правее равнина уходила книзу, откуда был слышен шум реки (над которой находился тот самый обрыв, где вчера чуть не разбились Зуи и Алька). А впереди, у самого горизонта виднелась синеватая в утренней дымке каменистая гряда. Небо было светло-голубым без единого облачка, только левее гряды сияла треугольным белёсым облаком гора Мерое.

– Оллины называют её Миррах. С ней связана легенда, очень похожая на земные сказания о Мировой горе. Согласно поверьям, на горе обитает белый огненный дракон Маркат. Он — судья, наказывает провинившихся и награждает достойных, — Юма посмотрела на гору.

– Далеко до гряды? — Юля приложила козырьком руку, заслоняясь от солнца.

– Дойдём к вечеру, — Тан сверился с картой, отметив пройденный путь.

Трава была густой и высокой, с длинными широкими листьями, похожими на листья камыша или осоки, только в отличии от них край листьев был мягкий. Сами листья, упругие у основания, дальше к краю мягчели, опускаясь к земле. Трава имела ярко зелёный цвет, а серебристый отлив ей придавали крупные капли росы, блестящими шариками осевшие на листьях. Форгары и люди задевали за листья и капли росы взлетали в воздух мириадами радужных брызг. Казалось, что степь звенела от этих радужных капель.

Нет, степь и вправду слегка звенела, но причиной этому оказалась конечно же не роса, а маленькие, похожие на комаров-звонцов насекомые, вившиеся вокруг соцветий травы в виде высоких жёлтых султанов, состоящих из мелких язычковых цветков. У них имелось только два лепестка, сросшихся наподобие двух сложенных ладошек, на которые, как будто на взлётно-посадочную площадку садились насекомые. Цветы источали лёгкий запах лесных фиалок. Иногда на цветочные «аэродромы» садились и «гости» покрупнее, среди которых Юлька увидела и давних знакомых — луговых шмележуков. Правда, для полосатых шмележуков цветок был маловат, и они предпочитали встречавшиеся здесь же крупные розовые, похожие на большие кувшинки, цветы с довольно сильным запахом, напоминающим аромат лаванды. 

– А как эта трава называется? — Алька оглянулась на шедшую чуть позади Юму. 

– Ну, тут ботаников фантазия подвела. Поэтому зовётся это зелёное безобразие длиннолистом желтоцветным.  

– Да уж, она их часто подводит, — улыбнулась Лу. — А, Тан? 

Тан, усмехнувшись, пожал плечами: мол, всякое бывает.

– Дай-ка я угадаю, — обернулась к друзьям Зуйка. — Вот это розовое называется розовоцвет крупноцветный.  

– Почти угадала, — улыбнулся Тан. — Розоцвет крупноцветковый.  

Шагать посреди густой травы было на удивление легко, хотя длиннолист и доходил ребятам до пояса. Несколько раз Павлик замечал какое-то быстрое движение в траве сзади или впереди отряда. Но форгары не обращали на него внимания, и мальчик решил, что беспокоится не о чем. Но вдруг из шевельнувшейся травы высунулась голова некрупного зверька, напоминающего смесь куницы и собаки, покрытая чёрной с проседью шерстью. Подувший со стороны зверя ветер донёс до ребят резкий запах псины.