Там, где гаснут зори.

Глава 7. Низвержение колдуна.

Г Л А В А 7

Низвержение колдуна.

Шли годы, десятки лет, сотни. Дни, мелькавшие, кружевом лент, нескончаемой вереницей уплывали в вечность..........

Хуур, итак особо не блиставший умом, уже успел позабыть прошлое, и собственно, просто жил, не вникая в детали.

Уже давно умер вождь племени, принявший беглеца в стаю, умерли его дети, умерли дети детей, умер даже старый шаман Уртук, кичась мнимым бессмертием, а пришлый всё жил. Жил, и креп, на радость пылких старух племени.

За сотни сгинувших в жерновах лет, стая Магудов, не исчезла в горниле мелких междоусобиц, моровых язв, стихий, и прочих бед, вызванных сменой климата. И что удивляло, окрепла, слившись воедино с себе подобными. Да и истёкшие годы не прошли даром, явив навыки земледелия, ремёсел и прочих полезных промыслов. Клан освоил охоту и постройку хижин, перебравшись из утлых, мёрзлых землянок, пусть в ветхие, но всё же жилища. Вот только с чередой плюсов, незримой волной росли и минусы, и прежде всего, в лице возросших вражеских орд. Но с ними племя Магудов пока что, справлялось, пугая копьями и что особо ценно, численным превосходством.

Время.

Минуло ещё что-то около сотни лет. За ушедшие дни Хуур не только преуспел на поприще ассенизатора, но и двинулся дальше, проявив скромные навыки врачевателя. В том Уртук посодействовал. Ни тот понятно, который первый, а который потомок. Дальний. Они теперь по старой традиции все Уртуки. Ломать их за ногу!

- Может, и вправду он вечен? – В момент нечастых просветлений временами думалось Хууру. – Каждый последующий, такой же вредный, как и предыдущий. Если не хуже!

А с лекарством было так. Приметил как-то шаман, что таскает мусорщик в свою нору мотыльков, кузнечиков, да прочую гадость. Сперва решил, что в запас, но взяли сомнения. Заглянул осторожно внутрь, а тот, придушил их легонько, разложил в ряд, и пальцами водит, то медленно, то быстрее, словно гладит.

Чуть позже движение пошло. Зашевелились жуки, забегали, усами застрекотали, недолго, правда. Так, на пару кругов и хватило, но и это прогресс! А мотылёк так вообще упорхнул, забирая крылами вбок.

В этот день, должность золотаря племени стала вакантной. Ненадолго впрочем, бездарей, всегда хватало. А Хуур теперь был в седле. Толок связки кореньев, тёр кору, готовил пахучие мази, сушил мох, в общем, в полной мере ощутил на себе, прелести бытия. А что? Работёнка непыльная! Всё лучше, чем землю пахать, или в навозе копаться! Жить можно.

Вот он и жил, развивался даже. Особенно по части ядов. Тут уж, он шамана во всём заткнул! Такое творил, что песни слагать! Пленные горстями дохли. Прямо хоть, должность Первого Отравителя вводи. Красавчик! Другого ни скажешь. И главное, сам всё на зуб пробует. Пихнёт в пасть, глазки прикроет и губами жамкает, сопли аж, до ушей висят, будто это ни отрава вовсе, а пироги с яблоком! Уртук было взялся украдкой, сунул одну крупинку в рот, так после с неделю маялся. Никакие травы не помогали. Едва откачали.

А этому хоть бы хны, жмуриться только, да сопит! Зато теперь шаман вовсю развернулся, неугодных, как блох травил. На прошлой неделе, троих к духам отправил. Двух советников и фискала. А что? Нечего всяким разным, крамольную мысль в голову царственной особе качать! Этак и шаман не нужен станется.

В общем, жил бывший мусорщик, последнее время весело, спал вдосталь, ел всласть, вон даже поправляться стал. Да и с барышнями ажур. Раньше-то сторонились его, брезговали, а сейчас нет, первый ученик шамана, хоть и немой! А третьего дня и говорить начал. Неразборчиво правда, да всё с бранью. Но тут уж, как есть, и тому рады.

И всё бы ладно, да стал с недавних пор ученик на дочку вождя заглядываться. То гриб принесёт с помойки, то личинкой одарит. Кому такое не в радость? Знамо дело - вождю! У него для младшенькой, свои планы. Жених из соседнего племени есть! Сын вождя всё же, да и ликом пригож, ну вылитый Чингачгук. И не беда, что юн, зато трёх врагов погубил и белку! Ну, строго говоря, последнюю можно списать, «Чингачгук» на неё по пьяному делу упал, вот и придавил тушей. Но у Хуура и такого нет.

Так что, шансов у лекаря чуть, но вот «капитанская дочь» иначе думала. Хоть и чёрен Хуур ликом, хоть и нем, но то беда небольшая, много ли в ту пору пригожих? Раз-два и конец! Да и те, к слову, не краше мартышек, хоть и с мыслями.

По этой причине, любились негодники тайно, дабы гусей не дразнить. Всё ж ни муха на чаше, а барышня! Считаться нужно. Но недолго таились влюблённые, донесли вождю про дочкины шалости. Так, мол, и так, не блюдёт свежесть королевишна, с бывшим мусорщиком шашни крутит.

Не поверил папенька в этакий адюльтер, гневался долго! После решил сам проверить. Обстоятельно. Чтоб без лишних глаз и упрёков. Сунулся к речке, глядь, а там такое! Сам бы не увидал, в жизни б не поверил. Милуются ироды! Всё как наушники сказывали. А позы-то позы, какие, и где только кровиночка таких набралась? Неужто помоечник пособил? Крякнул вождь, да угольком на ближайшей скале зарисовал парочку для памятливости. Будет чем третью жёнку потешить! Да и вторую тоже. Ну а, после выломал дубину покрепче, да поувесистей, и двинул вперёд. Изловил прелюбодеев уже у самой реки, и накидал обоим.

Ну, дочка, понятно, лещом отделалась, да пинком покрепче. А вот любовничек сполна сучковатой палки огрёб! Но это так, мелочи, дальше всё серьёзно пошло. Изловчился вождь, да и осёк каменным топором всё лишнее, дабы в следующий раз, неповадно было, за чужими невестами ударять!

Ну, полюбовнику ясен пень, после такого реприманда пришлось пару дней на больничке сопеть, раны зализывать. А потом ничего, вновь за работу взялся. А «честь» оно, что? Дело житейское, он себе, опять вырастил, ещё пуще прежнего! Не стручок - ракету! Пущай, сородичи обзавидуются.