Там, где горят Стожары

Глава седьмая

Шоппинг по-селянски оказался не менее увлекательным, а местами гораздо более хлопотным и непредсказуемым, чем подобное же занятие в любом столичном торговом центре.

Плохо соображая, что нужно «на первое время, чтобы обжиться» Ольга доверилась чутью и знанию подруги. Та, задав пару-тройку коротких вопросов, быстро смекнула, что нужно купить непутевой горожанке.

На тактичный вопрос о финансовой состоятельности, а также способах заработка на будущее Ольга загадочно усмехнулась и показала конверт с деньгами.

Ирина уважительно хмыкнула, не преминув удивиться, откуда у пенсионерки, живущей в глуши, взялись такие солидные сбережения.

— Ну да ладно, это ее тайны. Ты, Лелька, деньги не трынькай. Самое необходимое купим. С продуктами в селе проще. Овощи-фрукты свои. Молоко, яйца, птица, все на выселке есть, — Ирина понимающе улыбнулась, — пару месяцев у нас поживешь, пока тепло. Нервы подлечишь. А там, глядишь, и укатишь куда подальше… Она вздохнула и привычно положила руку на живот.

Ольга заверила, что так далеко она не загадывает. И предложила подкрепиться в местном общепите, буде таковой имеется. Дескать, давно перевалило за полдень. Большое дело провернули. Пора обедать!

Практичная Ирина что-то прикинула в уме, и предложила совместить приятное с полезным, заглянуть по пути в хозмаг, супермаркет и магазин одежды.

Так и сделали.

Вопреки ожиданиям Ольги управились быстро.

Микроволновка, пара кастрюль и небольшая сковородка, несколько ярких нарядных тарелок и «вкусная» чашка для чая и кофе, скатерть, занавеска «от комаров и всякой дряни», и ещё куча хозяйственных мелочей вроде моющих, чистящих, дезинфицирующих средств для всех видов поверхностей — гигиена прежде всего!

Теплое одеяло и новая подушка, вожделенный гамак и современная швабра, пяток запасных лампочек и — садовые фонарики! Ольга, как ребенок, радовалась последним, прижав коробку с эдаким сокровищем к груди. Представляя воочию, как ночью в саду будут гореть яркие звёздочки.

Загрузив покупки в багажник, направились в супермаркет.

Ирка складывала в тележку продукты, которые «не растут в огороде» — крупы, макароны, сахар, коробки с печеньем, чаи и кофе, соль и пакетики приправ…

— Холодильник работает? — уточнила, вертя в руках пачку сливочного масла.

— Не знаю. Я побоялась проверять, — растерялась Ольга. — Чайник точно работает. И свет есть. И насос воду качает. А холодильник…

— Я Макса попрошу зайти, — сообразила Ирка. — Он мужик рукастый. Пусть глянет хозяйским глазом — что починить, что заменить.

— Макс это кто?

— Сосед мой. Ну и твой теперь тоже. Нормальный мужик. Кстати, холостой. Ну, это я так к слову, вряд ли он в твоём вкусе.

— Тоже на Кощея похож? — засмеялась Ольга.

— Нет, — отмахнулась Ирка и сунула в тележку бутылку подсолнечного масла, — скорее на Котигорошка. Такой …сбитый и круглый, курит как сапожник, и поесть не дурак! На девчонок моих злится и ругается, только они не боятся и таскаются с ним на рыбалку — рыбу распугивать. Познакомишься. Может, копчёной колбасы и сыра взять? Дороговато выйдет, правда, но вкусно…

*****

Подкрепиться решили в небольшой уютной пиццерии. Посетителей было негусто. Обеденное время прошло, а до вечерних посиделок местной молодежи оставалось ещё пару часов.

В ожидании заказа расположились за столиком у окна. Ирка, до того активная и жизнерадостная, вдруг сникла, сцепила пальцы и уткнулась в стол. Приветливое улыбчивое лицо сделалось серьезным и задумчивым. Между бровями наметилась тревожная морщинка.

— Ир! Все нормально? Устала? — забеспокоилась Ольга.

Та вымученно улыбнулась и многозначительно покосилась на зеркальные панели. Видимо, по задумке дизайнера такие стены должны были зрительно увеличивать тесноватый зал.

Ольга тяжело вздохнула и понимающе кивнула. Ирка вытащила из стаканчика салфетку, принялась скручивать жгут, потом отбросила и заговорила, не поднимая глаз:

— Есть такая традиция — когда в доме покойника все зеркала тряпками занавешивают. Зачем, знаешь?

— Ну…— Ольга задумалась, — если у человека острое горе — разум мутится, зрение подводит опять же, если много плакать… А зеркало, особенно в темноте, может свет исказить, тем более когда свечи горят или эти…лучины, а тут ещё покойник в доме лежит! Померещиться может всякое. Хорошая традиция, разумная. Как бы, ну… снижение уровня тревожности, иллюзия защиты от суеверных страхов.

Она беспомощно развела руками, мол, объясняю, как могу.

— А вот если в доме умер младенчик, — Ирка понизила голос и наклонилась через стол, — то его душа может влипнуть в зеркало и остаться там как бы жить. Своего детства у такой души не было, она будет наблюдать за хозяевами. Дурачится, морочить, играть. Не со зла, но все одно жутко! Такие зеркала особенно опасны детям. Им же, ну… тем, которые внутри, страх как любопытно за детворой наблюдать. Если такое случится, нужно все зеркала из дома вынести и разбить в труху. Так у нас говорят, понимаешь?!

Ирка потерянно смотрела на подругу, будто спрашивая, и что со всем этим теперь делать. Не воспринимать же всерьез бабьи сказки из-за одного-то случая!

— Этого не может быть, потому что…— ироничная улыбка уголком рта, — потому что я не могу в это поверить. Не могу и все. Вот.

Она осеклась, выжидая, пока официантка, совсем юная девчонка, поставит на стол заказ — большую ароматную пиццу с копчеными колбасками, маслинами и сыром, две вазочки с клубничным мороженым, посыпанным тёртым шоколадом и две большие чашки латте.

Девочка пожелала смачно́го и, ловко крутанув тяжелый деревянный поднос, удалилась на кухню, оставив посетительниц наедине с обедом.

Запахи и вид этого великолепия отвлекли от тяжёлых мыслей, и некоторое время они молча наслаждались вкусной едой, умиротворяющей музыкой и долгожданным отдыхом.

Со вздохом покончив с последним кусочком пиццы, Ирка вытянула ноги и, потягивая из трубочки латте, заявила: