Там, где горят Стожары

Глава девятая

На резонное предложение проводить домой Даринка только фыркнула и беспечно отмахнулась.

Ну и что, что темнеет, подумаешь! В это время они обычно ещё гуляют. Да и кого бояться-то!?

Во-первых, самая страшная ведьма только что ушла и вообще она дружит с бабой Машей. Они ее, конечно, боятся, но не очень. Ведьму, не бабу Машу! Бабу Машу никто не боится, хоть она и грозная!

Во-вторых, самый страшный дом на выселке — вот этот!

Анька топнула ногой для убедительности. А они тут тусили весь вечер и хозяйничали. Даже в зеркало смотрели. Чаклунское. Сестры таинственно переглянулись.

— А бандиты всякие, пьяницы? — не унималась Ольга.

Бандиты — это в городе, пьяницы, конечно, есть, но только не у них, а за рекой, в большом селе, а тут ни бандитов, ни пьяниц. Так что пусть тетя Оля не переживает и спокойно ложится спать. Но они, так и быть, ей позвонят, как вернутся. Если…хм… вспомнят!

На том и порешили.

Девочки подхватили груженную добром тачку и двинулись по темнеющей улице к реке. В сторону обжитых домов, светящихся окон и привычных звуков позднего вечера.

Ольга ещё немного постояла у забора, провожая взглядом удаляющуюся парочку, заперла калитку и вернулась в хату. На сегодня все!

*****

Ночка завозилась на руках и требовательно мяукнула, потянулась когтистыми лапками, оставляя на футболке зацепки.

— Хочешь на горшок, да? А горшка-то у нас и нету. Ну ничего, сходим завтра в зоомагазин, купим тебе приданое. А сегодня придется по старинке. Пошли, только далеко не убегай!

Придерживая котенка, Ольга сунула в карман телефон, немного подумала и прихватила купленный в хозтоварах фонарик.

На всякий случай.

А то, знаем мы…

Ночка копошилась в траве, выискивая укромное местечко. Далеко она не отбегала, крутилась около дома, с опаской поглядывая на хозяйку. На месте ли?!

Хозяйка была на месте. В который раз внимательно осмотрев крыльцо, устало опустилась на ступеньки.

Глубоко вдохнула влажный вечерний воздух, зябко поежилась и плотнее запахнула кофту.

Осень скоро.

Пусть и теплая, по-южному солнечная, но — осень!

Лето догорало жарким беззаботным костром.

И пускай днём солнце припекало вовсю, и местная детвора резвилась в теплых водах Ветлянки, только…

Осень…

Ольга любила эту скоротечную смену сезонов.

Со сладкой щемящей грустью, яркой палитрой терпких запахов, безумным смешением красок и острым чувством безвозвратной потери.

Что-то незримо сдвигается в самом сердце мира, щелкает в закромах времени. Словно кто-то переворачивает песочные часы и тонкий, едва заметный ручеек мгновений течет вспять…

…Она натянула рукава на холодные ладони, прижалась плечом к хранящей дневное тепло стене. Жаль, не получится полюбоваться звездами. Небо наглухо затянуто тяжелыми тучами. Того и гляди дождь пойдет.

Надо бы окна закрыть на ночь. Не то чтобы Ольга боялась сквозняков, но проснуться с насморком и головной болью не хотелось.

У нее теперь всякие разные планы имеются. На речку вот с Иркой сходить.

Ночку к ветеринару отвезти.

Заняться садом…

А ещё — решиться и наконец-то прочитать бабушкино письмо. Весь вечер суетясь по хозяйству в компании неугомонных девчонок, она оттягивала этот момент как могла. Письмо терпеливо ждало своего часа на тумбочке в спальне. В той же комнате, где, скорее всего, и было написано.

Тетка Соломия, которая, как выяснилась, приходилась маленькой Лельке родной бабушкой, и, пожалуй, единственным на всем белом свете любящем ее человеком, ушла навсегда. Ушла, так и не обняв перед смертью внучку, которая…

Которая — что?

Нет, вины за собой Ольга не ощущала. Ни в смерти бабушки, ни в долгих годах разлуки. Виноваты другие!

В первую очередь — мать!

Сейчас Ольга могла поклясться, что ненормальная забывчивость и провалы в памяти связаны именно с ней. Откуда взялась такая уверенность, сложно сказать.

Но мать знала всё!

Знала, и столько лет лгала собственной дочери.

Лжецы царства божия не наследуют, ведь так, мама!? Ах да — у тебя же «личные отношение с богом», и все твои грехи он искупил!

Как же, помним-помним…

Ночка, сделав свои кошачьи дела, попыталась вскарабкаться хозяйке на руки. Ольга подхватила ее, крепко расцеловала пушистые черные щёчки и спрятала котенка за пазуху. Малышка устроилась удобней, высунула мордочку и довольно заурчала, отвлекая от грустных мыслей.

— Спать пора, кыця. Поздно уже, — свой хриплый голос вдруг показался донельзя неуместным в странно притихшем мире.

От реки волнами потянулся туман. Призрачным покрывалом стелился по влажной траве, мягко гасил звуки позднего вечера.

Ближайшие жилые дома скрылись в густом мареве. Только старая хата с ярко освещенными окнами и огоньками-фонариками вдоль дорожки казалась островком света в темной сырой ночи.

Окраина окраины…

Путеводный маяк для заплутавших…

О том, кто и, главное, зачем может выйти к людям из тумана, думать не хотелось. Не потому что страшно, страшно-то как раз и не было, просто — сложно все это…

Ещё одна грань бесконечно меняющейся реальности.

Да и есть ли она — реальность?..

Все вокруг казалось сном, дивным зачарованным миражом.

И расплывчатые силуэты деревьев, и тусклые пятна фонариков и…зверь на дорожке! Ольга вгляделась в хаотичное смешение теней — не привиделось ли?

Нет! Не привиделось!

Сидит. Смотрит желтыми глазищами!

И не разобрать сходу, что за незваный гость пожаловал на огонек — соседский пёс решил прогуляться по ночному выселку, или волк из леса забрел к людям в поисках поживы!

Густые длинные очесы то ли черной то ли серой шерсти, мохнатые уши торчком, широкие лапы и внимательный осмысленный взгляд. Слишком осмысленный даже для собаки!

Перед зверем лежал кроссовок! Тот самый. Потерянный. Или… украденный?