Там, где горят Стожары

Глава десятая

— Хозяйка!!! Хо-зя-я-йк-а-а!!!

Ольга испуганно подскочила на кровати, пытаясь спросонья сообразить, что стряслось и куда бежать. От резкого движения закружилась голова. Ночка скатилась на пол и недовольно вякнула. Отряхнулась и вскарабкалась обратно — досыпать.

— Эй!!! Есть там кто живой?!! — рявкнули со двора.

Голос был…громкий такой голос.

Мужской.

Кого ещё черти принесли с утра пораньше?! Она потянулась за телефоном.

Часы показывали начало девятого. По сельским меркам — разгар рабочего дня. Только городские ледацюги в постели валяются.

Ольга откинула занавеску и открыла форточку, впуская свежий утренний воздух. Выглянула. Кому она так срочно надо?

За калиткой топтался незнакомый мужик с сигаретой в зубах. В ногах стоял допотопный ободранный чемоданчик. В таком вроде всякие инструменты хранят…

— Сейчас! Минутку! — крикнула, вылезая из-под одеяла.

Натянула кофту поверх майки и обернулась. Штаны-то где? Мельком глянула в зеркало. Отражение показало всклоченные волосы, заспанное помятое лицо и… засохшую кровь на шее!

Опять чудят эти… которые… души, или духи, или… кто там живёт в чаклунском зеркале?

Ольга послюнявила палец и осторожно потерла кожу. На пальце остался темный след. Так и есть — кровь!

Может, Ночка поцарапала во сне?! Или из носа потекло? Да нет же. Нос — чистый, как и щеки, и подбородок.

А если бы котенок поцарапал, — разве она бы не проснулась от боли? Крови было не то чтобы много. Отчетливый тонкий след тянулся от мочки левого уха до ключицы.

Забыв про незнакомого мужика возле забора, она кинулась к раковине. Открутив кран, плеснула в лицо ледяной водой, затем, вспенив в ладонях очищающий гель, тщательно намылила шею, а заодно и щеки, и лоб, и шею…

Сполоснула.

Потом ещё раз!

И ещё!

С остервенением растерев лицо жестким махровым полотенцем, Ольга покосилась в зеркальную дверцу ванного шкафчика.

Чисто.

Ни царапины, ни шрама. Гладкая ровная кожа!

— Доброго ранку, шановна! — послышался с кухни вежливый баритон.

«Шановна» подпрыгнула от неожиданности, резко обернулась, сжимая в кулаке скрученное полотенце, высунулась из ванной.

В дверях торчал тот самый мужик.

Темный силуэт в ярком проеме. Широкий, коренастый. И не поймёшь против солнца, кто перед тобой — крепыш с буграми мышц под рубашкой или обжора с пивным животиком?

— Вы простите, но … — гость вежливо отвёл глаза в сторону, — просто я долго звал. А тут такое дело…мало ли чего. Дом этот с характером. Может напакостить. Вот я и решил. Зайти без приглашения. А вы так орали, что…— он окончательно смутился.

Разве она орала? Вроде бы нет! Просто злобно и со вкусом ругалась возмущаясь местной чертовщиной, что не даёт спокойно жить нормальному человеку, но… про себя?

Или, все- таки вслух?

Ольга опустила полотенце, только сейчас сообразив, как выглядит, и почему незнакомец так внимательно изучает подсолнухи на занавеске!

Короткие пижамные шорты и майка на голое тело, перекошенная кофта с мокрыми после экстремального умывания рукавами, спутанные волосы, красное лицо и ошалелые глаза… Да уж, роковая красотка! Нечего сказать! Бывший муж не преминул бы брезгливо поморщится и что-нибудь съязвить по поводу плебейского воспитания и неприемлемого внешнего вида.

Ольга нахмурилась, отгоняя неприятное воспоминание, плотнее запахнула кофту и спросила, стараясь казаться взрослой серьезной женщиной. Хотя бы для себя…

— А вы кто?

— Я — Макс, — мужчина расплылся в улыбке. — Меня Ирка попросила зайти к вам. Глянуть, что да как. Я сегодня выходной. Так что… вот! — он опустил ящик на пол. Внутри звякнули железки. — С вами все нормально?

— Почти. С-спасибо, что зашли. Я сейчас. Одну минутку.

Она шмыгнула в спальню и плотно прикрыла дверь. Облегченно выдохнула и растерянно глянула в зеркало. Отражение насмешливо приподняло брови и улыбнулось краешком губ.

Само.

Вот же… распоясалось! Думает, раз хозяйка сразу в шкаф не засунула, то все позволено.

Сбросив мокрую кофту на спинку стула и вытащив из кучи сложенных вещей лёгкое домашнее платье, купленное вчера, Ольга развернулась и… застыла!

На бледно-сиреневой новенькой наволочке отчётливо выделялись темные пятна.

******

Тщательно расчесавшись и переодевшись, Ольга вышла во двор. Макс сидел под яблоней на облупленной синей табуретке (где только взял, не с собой же притащил?) и курил. Услышав шаги, он встал и обернулся к хозяйке. Ольга наконец рассмотрела его как следует.

Среднего роста, широкоплечий и плотный, с коротко стриженым темным ёжиком. Загорелое лицо с тяжёлым тщательно выбритым подбородком, тонкие губы и нос…такой…кривоватый, какой бывает, если этот самый нос сломать. Закатанные рукава открывали предплечья в татуировках. Цепкий внимательный взгляд без тени улыбки. От недавнего смущения не осталось и следа.

Вместо него, а Ольга могла поклясться, сквозила тщательно скрываемая неприязнь к ней, городской чужачке. Приперлась не пойми зачем через столько времени после смерти Соломии. Неприязнь эта накатила вот только сейчас, пока он сидел во дворе, нервно курил и вспоминал покойную бабушку.

Ее, Лелькину бабушку!

Все это пронеслось в голове в одно мгновение, вспыхнуло острым болезненным смешением своих и чужих эмоций.

— Скажите, у меня на шее шрама нет? — выпалила Ольга невпопад. Слова вырвались сами. — Понимаете, я проснулась, а на шее кровь! Я сначала думала — зеркало морочит. Оно тут…эээ… с прибабахом. В нем живет…живут…Но кровь настоящая. Только засохшая. Я ее смыла. Это точно не кошка! Если бы кошка, то… но у меня совсем маленький котенок. Он бы так не мог…

Ольга запнулась, чувствуя себя полной дурой. Вот что о ней подумает этот хмурый жутковатый мужик? Что она истеричка, неуравновешенная особа, избалованная горожанка, которая то вопит благим матом, то выскакивает полуголая в мокрой одежде, а потом несет полную чушь про кровь и зеркала?!