Там, где горят Стожары

Глава одиннадцатая

Машина выбралась из узкого переулка между гаражами и покатила в сторону моста через Ветлянку.

В салоне тихо играла музыка.

Говорить не хотелось.

Макс крепко сжимал руль, что-то прикидывал в уме, нервно кусая губы. Изредка он хмурился и поглядывал в зеркало на спутницу, словно желая задать мучивший его вопрос, да так и не решаясь нарушить молчание.

Ольга отстраненно смотрела в окно и думала, как же сильно она изменилась за последнее время! Разве можно было предположить ещё пару месяцев назад, что все-таки получится вырваться, бросить такую размеренную и, чего греха таить, вполне обеспеченную жизнь. Обрести свободу.

На свободе оказалось…сложно?

Пожалуй, да!

А ещё путано, тревожно и иногда очень страшно!

Но, что бы ни случилось, Ольга знала точно — ни за что на свете она не согласится вернуться к той, прошлой жизни!

Уж лучше до конца своих дней куковать в старой хате на окраине мира, чем барахтаться в паутине чужой воли подобно несчастной мухе, которую спеленали, отравили ядом, а потом развлекались, дёргая за ниточки, наслаждаясь беспомощностью несчастной жертвы.

И жрали!

Медленно жрали!

Со вкусом!

А она, глупая наивная муха, ослепшая и оглохшая от сладкой отравы, радовалась и старалась быть послушной, удобной и ни в коем случае не мешать обедать этим…паукам!

Вот теперь пусть они перегрызутся друг с дружкой! Приятного аппетита!

Машина подпрыгнула на особенно коварной кочке, Ольга ойкнула и только сейчас сообразила, что все это время Макс о чем-то увлеченно рассказывал:

— … главное, денег с собой много не бери. Там и без этого веселуха будет. А то накупишь ненужного барахла!

— Чего?! Прости, я что-то задумалась.

Сосед глянул поверх солнцезащитных очков и притворно-строго покачал головой.

— Я ее, значит, пытаюсь развлечь светской беседой, отвлечь так, сказать, от проблем насущных, от кризиса…такого, — он неопределенно покрутил ладонью, — экзистенциального. А она — задумалась! Ладно, не парься, — приободрил он, видя, как смутилась спутница. — Через пару дней ярмарка. Я тебе о ней битый час толкую!

— Ааа…спасибо. Ярмарка, это хорошо. Наверное.

Сообразив, что собеседница мысленно где-то далеко, Макс тяжело вздохнул и кивнул.

Машина свернула с трассы на проселок и покатилась по ухабистой пыльной дороге. С обеих сторон раскинулось поле, заросшее высокой густой травой.

— Если хочешь, можем остановиться, цветов для Соломии нарвать, — вдруг предложил Макс и, не дождавшись ответа, затормозил. — Заодно глянешь, какая красотища вокруг. У тебя аллергии на пыльцу нет?

— Вроде нет…

Ольга выбралась из машины и сощурилась от разлитого вокруг света. Мир, не спрятанный за тонированными стеклами автомобиля, оказался таким ясным и четким, словно кто-то выставил все настройки на максимум.

Она невольно улыбнулась подобному сравнению. Вот же и правда — типичная горожанка, в кои-то веки выбралась на природу, и, как там выражается Анька, — офигевает!

Не хватало ещё грохнуться в обморок от избытка кислорода.

Хотя…

Что, если картинно закатить глаза, беспомощно застонать и эффектно упасть на руки галантного кавалера?

Идея была настолько шальная, настолько Ольге не свойственная, что она не удержалась и захихикала.

На галантного кавалера Макс походил меньше всего. Нет, удержать-то он ее удержит, вон, ручищи какие, только вряд ли оценит изящество позы и патетичность момента.

Скорее всего, крепко тряхнет за плечи и водой из бутылки обольет. Хорошо ещё, если пощёчин не отвесит, чтобы нежную барышню в чувство привести.

Ольга снова хихикнула.

Не иначе, и правда, кислородная эйфория.

Ну и пусть!

Как же давно она не ощущала себя настолько легко и свободно.

Легкий свежий ветерок, какой бывает в самом конце лета, трепал распущенные волосы, приятно холодил кожу, волновал травяное море, нес запахи близкой реки.

Тонкая пелена облаков прикрывала небо словно кружевом, и солнце, ещё не набравшее полуденной мощи, то изредка проглядывало сквозь прорехи, заливая всё теплым золотом, то пряталось, накидывая на землю теневой полог.

Ольга с наслаждением вдохнула полной грудью и огляделась.

Неподалеку виднелись крайние дома большого села, но, странное дело, ни собачьего лая, ни голосов, ни шума моторов оттуда не доносилось. Словно завеса гасила привычные звуки человеческого жилья, невидимой чертой отгораживая мир людей.

— Хорошо здесь, правда? Спокойно. Местные через это поле никогда не ходят.

— Почему? — удивилась Ольга.

Макс вышел размяться и теперь стоял, опершись на капот, сложив на груди руки. На загорелом лице блуждала рассеянная улыбка.

— Не положено. Кладбище во-он там, — он кивнул на деревья неподалеку, — а тут, значит, как бы межа. Ни вашим, ни нашим. Как на фронте — серая зона. Сюда мертвые иногда захаживают. А если рискнуть и пойти по траве напрямик, то неизвестно, куда тебя тропинка выведет. И выведет ли вообще. А если выведет, то ты ли это будешь? И откуда берутся эти тропинки, если никто на поле ни ногой? Зато и бродячие покойники до села не доберутся, если им вдруг приспичит. Тоже запутаются. Я же говорю — серая зона. Договорняк.

Ольга скептически подняла брови, но промолчала, не зная, что ответить. Ну, в самом-то деле. Что за бредни?

Тропинки могут и собаки натоптать, а покойники…хм…и по грунтовке доберутся, если захотят. Крюк всего ничего.

— А ещё на поле живут полевки или поляницы, или полуденницы. Их по-разному называют. На изломе лета они в самую силу входят — солнце ещё палит вовсю, но земля уже свободна, урожай собран. Самое время для их хороводов. Не боишься?! Мне точно соваться нельзя. Я мужик — добыча. Они меня… хм…сожрут. Потом. А вот тебя могут и за свою принять. Обидеть не обидят, но и не выпустят!

Голос Макса звучал ровно. И не понять, издевается сосед над доверчивой женщиной или говорит серьезно, предупреждая и признавая иную реальность.