Там, где горят Стожары

Глава двенадцатая

Ирка сидела на завалинке около забора и сосредоточенно набирала что-то в телефоне. Услышав подъезжающую машину, она сунула телефон в необъятную пляжную сумку и поднялась, воинственно уперев руки в бока. Выглядела Ирка донельзя эффектно: широкополая белая шляпа, украшенная кокетливым атласным бантиком, из-под свободной, спущенной на одно плечо ярко-жёлтой футболки виднелись бретельки красного купальника. Короткие джинсовые шорты с потрепанным краем сомнений не оставляли — Ирина собралась на пляж!

Макс выбрался из машины и картинно развел руками.

— Ну ты, мать, красотка! Прямо глаз не отвести! Рисковый мужик твой Лев Данилыч! Оставлять надолго такое сокровище без пригляда…

— Ты куда мою подругу похитил, балабол? — перебила «красотка» и ткнула кулачком Макса в живот. — Мы с ней сегодня на речку собирались. Я, значит, пришла, ору тут, как дура, зову — никого! Я, между прочим, испугалась. Мало ли! Вдруг чего стряслось. А мне волноваться нельзя! Лёлька, ты как?

Ольга мысленно застонала. Вчерашний разговор вылетел у нее из головы. А ведь и вправду договаривались на речку сходить, насладиться последними жаркими деньками.

— Мы ездили на кладбище, — виновато улыбнулась она подруге. — Я попросила Макса отвезти меня к бабушке на могилу. И… пошли в дом. Там все и обсудим!

Ирка нахмурилась, но промолчала, подхватила на плечо пляжную сумку и прошла в гостеприимно распахнутую калитку.

*****

Ольга уже привычно пересчитала ступеньки крыльца, легко открыла ключом двери и обернулась. За ее спиной разгорался жаркий спор.

Ирка настаивала на необходимости срочного отдыха для двух смертельно замученных жизнью женщин. Макс же упрямо требовал честно заработанный а, главное, обещанный хозяйкой обед.

Ирка взывала к совести и «элементарному человеколюбию».

Макс заявил, что подобных атавизмов у него нет, и никогда не было!

Ирка жалобно всхлипывала, картинно хваталась за живот, обвиняла Макса в мужском шовинизме и бессердечии.

Макс горестно вздыхал, покаянно закатывал глаза, но стоял на своем.

В конце концов он сгреб смеющуюся Ирку в охапку, чмокнул в макушку и миролюбиво пояснил:

— Ладно, пошутили и хватит. Иришка, пойми, не в обеде дело. Я один в доме не останусь. И не проси. Без Ольгиного присутствия не рискну даже чашку на столе переставить!

Ирка выкрутилась из медвежьих объятий и с какой-то детской надеждой шепотом спросила:

— Макс, это…ну…ты же не серьезно? Ты же не веришь во все эти …истории?!

— Серьезно, мать, серьезно, — криво усмехнулся тот. — Береженого бог бережет. И… обережники не трогают. Тебя они знают с детства, а я — так чужак залетный.

— Ну ты же взрослый мужик! — не сдавалась Ирка. — Ну что ты несёшь! Ладно, мои дуры весь дом фигнёй от нечисти обвешали. И ты туда же! Ты…ты вон даже обычный крестик не носишь! Вот!

— Не ношу, — терпеливо ответил Макс. — И оберегов у меня в доме нет. А знаешь, почему? Потому что за меня Соломия этих лично просила, когда я…ну…не в адеквате был. Так что давайте так, — он обернулся к Ольге, — ты сейчас с домом договариваешься. Потом вы в четыре руки готовите обед, а я своими делами займусь. Потом поедим, и я вас на пляж отвезу. Гулять, так гулять! Идёт?

*****

Дом встретил ласковой прохладой и размеренным тиканьем настенных часов.

Ночка, соскочив со стола, в один миг ловко вскарабкалась по штанам хозяйки. Ольга охнула от неожиданности и подхватила котенка на руки. Ночка громко мяукнула, будто спрашивая, где же ты шлялась столько времени?

— Мои все-таки нашли, куда это чудовище пристроить! Я уже боялась, что Анюта решит любимую мамочку осчастливить очередным сюрпризом.

Ирка водрузила шляпу на вешалку, туда же пристроила сумку, сняла очки и огляделась.

— Слушай, а хорошо-то как стало! — восхитилась. — Вроде особо и не поменяли ничего, а так уютно! И пахнет вкусно.

— Вот! Я же говорил! Сначала обед, потом пляж. — Макс вошёл последним и сразу покосился на чемоданчик с инструментами. На месте ли? — Оля сейчас…хм… активирует коды доступа, и я делом займусь!

— Коды доступа, — передразнила соседа Ирка. Она устроилась на табуретке и сунула в рот кусочек печенья, оставшийся после завтрака. — Только плиту сначала проверь. Так и быть, будет тебе обед!

Не сговариваясь, они вместе повернулись и уставились на хозяйку, мол, что скажешь?!

Ольга медленно сняла куртку, повесила на спинку стула и, сама не понимая зачем, осторожно погладила столешницу. Смутилась, отдернула руку и глубоко вздохнула, стараясь унять внезапно заколотившееся сердце.

Ирка зачем-то поднялась и поправила сползающую на плечо футболку. Макс, видя смущение хозяйки, ободряюще кивнул. Ольга прокашлялась и, удивляясь невесть откуда взявшейся силе в голосе, чеканя каждое слово, громко произнесла:

— Я разрешаю моим друзьям быть тут, в моем доме, помогать по хозяйству, и вообще… Разрешаю приходить в гости. И…это…в саду тоже разрешаю. Вот. Ещё Аньке и Даринке можно. И.., — она запнулась и негромко добавила, — Стефании Ильиничне тоже…

Тихо.

Слишком тихо даже для окраины выселка. Ни шороха листвы за открытой настежь дверью, ни привычного птичьего щебета. Казалось, к ее просьбе внимательно прислушались.

Или не к словам — к ней самой!

Прислушивались и раздумывали: стоит ли связываться с бестолковой наследницей, или избавиться от нее пока не поздно вместе со всей честной компанией!?

По спине пробежал неприятный холодок. На секунду стало так зябко, будто посередь летнего полудня в лицо пахнуло колючей зимней стужей.

И — все исчезло!

Звонко защебетали птицы, залаяли собаки, где-то далеко заиграла музыка, просигналила машина…

Ольга облегченно выдохнула и вопросительно поглядела на присутствующих. Макс снова кивнул и, не сказав ни слова, подался во двор.

Ирка была непривычно серьезной. Какое-то время она стояла, невидяще глядя в стену. Затем махнула рукой, снова уселась на табуретку и решительно заявила: