Там, где горят Стожары

Глава четвертая

— Так дело не пойдет! Ирина, угомонись!

— Не могу!

— Ты же взрослая женщина, Коваленко! А ведёшь себя, как ребенок! Пару минут полежи спокойно! У меня запись и прием. Девочки в коридоре ждут — тоже ко мне! А ты, между прочим, влезла без очереди!

Пожилая женщина-врач, миниатюрная брюнетка в белоснежном, тщательно отглаженном халате сняла очки и строго посмотрела на беспокойную пациентку. Пациентка лежала на кушетке, вцепившись в руку подруги, хихикала, вытирала слезы и в десятый раз повторяла:

— Мальчик! Лелька, прикинь! Все-таки мальчик. Пацан! Женька! Левчик с ума сойдет от радости!

Узистка, окончательно потеряв терпение, хлопнула по столу ладонью.

— Ольга, вас же Ольга зовут? — уточнила. — Давайте мы ее вдвоем свяжем, а в рот воткнем кляп, и я спокойно все посмотрю!

— Не-не-не, Римма Сергеевна. Я все! Я молчу!

Ирка счастливо всхлипнула, старательно закатала футболку и замерла с видом примерной школьницы.

Римма Сергеевна скептически скривилась, но все-таки выдавила новую порцию геля на живот мамочки и принялась водить по нему датчиком, внимательно глядя на монитор.

Ирка притихла. Радость от новости немного улеглась, и на ее место пришла обычная для беременных тревога за малыша.

— Ну что там, как он? — спросила она, не сводя глаз с врача.

Та что-то отвечала, сыпала терминами, понятными только им двоим, записывала данные в карточку…

Ольга не слушала. Она крепко держала подругу за руку. Ирка ни в какую не захотела идти на УЗИ одна — боялась и капризничала перед кабинетом как маленькая, и совсем не походила на ту себя, которая часа полтора назад лихо рулила и орала на незнакомого водителя. Эта Ирка была до того трогательной и беззащитной, что Ольга рядом с ней, кажется, впервые в жизни почувствовала себя сильной.

Старшей.

Способной поддержать и защитить, ненадолго стать опорой другому человеку.

Чувство было до того незнакомым, что поначалу она растерялась, но, мысленно обругав себя за нерешительность и сомнение, ободряюще улыбнулась подруге и первая зашла в кабинет.

…на мониторе хаотично мелькали черно-серые пятна, Римма Сергеевна говорила что-то о развитии внутренних органов и систем организма — вроде бы все в порядке, в пределах возрастной нормы; о повышенном тонусе матки, не то чтобы сильно, но… неплохо бы тебе, Коваленко, пару дней на стационаре полежать, прокапаться — бережного бог бережет. Ирка беспечно отмахивалась, дескать, в отпуске особо не напрягается, и вообще, она девочка взрослая и за своим состоянием следит.

— Ну, смотри сама! — нехотя согласилась врач и, понизив голос до шепота, добавила. — Все, тихо! Слушай!

Лицо немолодой и суровой женщины расплылось в улыбке, взгляд потеплел. Подумалось, что не такая уж она и строгая, как пытается казаться. Покрутив какие-то настройки аппаратуры, Римма Сергеевна приложила палец к губам и…

В небольшом полутемном кабинете, с наглухо зашторенными окнами раздался тихий стук маленького сердечка!

Ольга охнула и прижала ладонь к лицу.

На бесконечную долю секунды

исчезли белые стены с поучительными плакатами о здоровом питании и графиками вакцинаций, тусклый свет монитора растворился в мягком сумраке нахлынувшего видения.

В чернильной темноте бескрайнего всесвiту, в звездной тишине, наполненной беззвучными голосами и призрачным шелестом неясных теней, спеленатая туманами прошлого и зыбкими отблесками будущего, из пламени и мрака, из безумной боли и невыразимой нежности — рождалась новая вселенная!

Крохотная капля, полная огня, силы и отчаянного желания жить, неслась все быстрее и быстрее, распахивая себя навстречу миру.

Безумный порыв сквозь безвременье…

Хрупкое биение жизни…

Ещё нерожденный Человек …

Ольга вздрогнула, возвращаясь в реальность. После сияния потойбiччя стены больничного кабинета казались мрачной тесной клеткой. Проморгавшись, и снова обретя способность видеть окружающих, она обнаружила, что эти самые окружающие неотрывно смотрят на нее.

Ну и ладно!

Ольга счастливо улыбнулась и, не обращая внимания ни на озабоченное лицо докторши, ни на широко распахнутые глаза подруги, осторожно положила ладонь на беззащитный Иркин живот и, наклонившись, точно зная, что ТАМ ее услышат, выдохнула:

— Привет, Женька! Привет, малыш!

*******

Сидя на скамейке в уютном скверике, Ольга вдыхала умопомрачительный аромат свежей выпечки и жмурилась от удовольствия. Еще теплые слойки, купленные в больничном буфете, пахли так, что рот мгновенно наполнился слюной. Шутка ли — время заполдень, а ни завтрака, ни тем более обеда до сих пор не было! В животе требовательно заурчало, и Ольга, собрав остатки выдержки, отодвинула вожделенный пакет, высматривая подругу с обещанным кофе.

Но то ли кофемашина заглохла, то ли Ирка опять встретила кого-то из своих знакомых и задержалась «на секундочку перекинуться парой слов». Во что может вылиться эта самая «пара слов» после совместного хождения по многочисленным больничным кабинетам, представлялось отлично.

Расслабленно откинувшись на спинку скамейки, Ольга подставила лицо мягким солнечным лучам, прикрыла глаза и с наслаждением вытянула уставшие ноги.

Едва заметный ветерок ласково касался кожи. Горьковато-пряный запах цветущих хризантем смешивался с едва слышным сигаретным дымком и ядреным духом дезинфекции.

Чирикали воробьи в ветвях огромной липы, из открытых окон слышались голоса и приглушенный смех, звон посуды и детское хныканье, за углом соседнего корпуса глухо фырчала машина скорой помощи, перекрикивались медсестры, хлопали двери приемного покоя…

Еще пару месяцев назад невозможно было представить, что она, Ольга, сможет спокойно находиться в подобном месте!

Ведь совсем недавно тело сковывали приступы глухого отчаяния и панического страха, и само слово «больница» заставляло сердце ухать куда-то вниз, а воспоминания о беременности и срочной операции жгли горло солёной болью.