Там, где холод и ветер (книга 1)

Глава 19

Глава 19

Он не мог и не хотел выбросить Хейз из головы и каждый раз, когда вспоминал прошедшую ночь, словно проваливался в другое измерение, где парил на крыльях безумной эйфории.

В настоящей реальности он обнимал и целовал Хейз, находился так близко, что до сих пор ощущал ее аромат, тепло кожи и помнил каждый изгиб тела

Он мог бы забраться под её футболку и сжать в дрожавших от нетерпения и острого желания ладонях упругие груди. Мог бы гладить, сжимать, целовать, дотрагиваться и скользить языком, наблюдая, как быстро отзовутся на ласки нежные вершинки. Мог ощущать, как растает на языке сладкий вкус нежной кожи, услышать, как Хейз издаст тихий вздох и выгнется в его руках.

Он мог расстегнуть пуговку и «молнию» на ее джинсах и скользнуть ладонью под ничтожную преграду трусиков, зная, что ощутит прикосновением пальцев ответный жар, шелковистую влажность, и вызовет податливое, плавное и ритмичное движение ее бедер. Мог слышать, как участится ее дыхание, а с приоткрытых губ сорвется стон.

Кейран чувствовал себя ошалевшим от ярчайших впечатлений мальчишкой, который попал в сказочную кондитерскую, где глазел, вдыхал запахи и прикасался к изысканным сладостям, но... ничего не попробовал.

Однако он уже давно не мальчишка, и при таком накале желания логичной и очевидной была бы вовсе не игра в обнимашки.

Но заняться сексом с Хейз, а потом уйти, торопясь в деловую поездку, ему было недостаточно. И даже Всемогущая Безмозглая Похоть, упорно пытавшаяся заявить свое право на ведущую роль в его стремлениях, оказалась бессильна перед чем-то, куда более убедительным, чем физиология.

Он хотел Хейз до безумия. И, испытав всю силу предвкушения близости, погрузился вдруг в омут мира, покоя и доверия, забывшись самым крепким сном в своей жизни.

А Хейз мирно уснула рядом и обнимала его, не давая упасть.

Сидя в кресле самолета, представляя и вспоминая, Кейран чувствовал, что его снова охватывает жар, как дыхание горячего ветра. Два дня он проживет, как в тумане, но потом все только начнется. Теперь он точно это знал.

Из аэропорта Кейран поехал прямо в рекламное агентство и встретился с заказчиком. Потом пообедал в хорошем ресторане и отправился в гостиницу.

Номер ему бронировала Шона. О встречах договаривалась тоже она. И Кейран должен позвонить ей, спросить, как прошла вчерашняя встреча с Морин. И вообще узнать, как там Шона после их непростого разговора.

Он с удивлением и горечью отметил, что мысленно называл их расставание «разговором», словно то, что было между ними, умещалось в слова и словами же решалось.

Кейран положил смартфон на кровать и долго смотрел на него, как на затаившуюся на покрывале гремучую змею. Отвернувшись, стащил с шеи галстук, вдруг ставший удавкой, и поспешил в душ. Долгое омовение под струями горячей воды создало иллюзию, что покрывавший его подобно остывшему пеплу налет недавнего прошлого, удалось смыть. Кейран обернул бедра гостиничным полотенцем и вышел из ванной.

Взял смартфон, решительно нажал кнопку быстрого вызова и, ожидая ответа, подошел к окну. Гостиница располагалась на набережной, и перед глазами Кейрана простирались темнеющие воды реки, в которых отражалось закатное небо и город, загоравшийся вечерними огнями.

- Привет, - произнес Кейран, когда на его звонок ответили.

- Привет, - донеслось до него.

Голос Хейз звучал немного устало. И невыносимо нежно.

- Хотел услышать тебя.

- Представь себе, я тоже хотела тебя услышать, - отозвалась она мягко.

- Почему же не позвонила?

- Ты же в деловой поездке. Не хотела отвлекать. А когда все же решила отвлечь, ты сам позвонил.

Они говорили, и время текло незаметно, как воды в реке.

Стены номера отеля отступили куда-то, оставив Кейрана наедине с негромким голосом в телефоне. Он слышал дыхание Хейз, ее мягкий смех. Что-то согревало его, словно невидимый солнечный свет касался кожи.

Пейзаж перед глазами, ограниченный оконной рамой, менялся, словно на кинопленке при быстрой перемотке. Краски вечера стремительно густели, наполняя небо над городом глубокой синевой. Вместе с небосводом темнели и воды реки, отражая свет уличных фонарей, светящиеся окна домов и мелькавшие фары машин.

Кто-то прорывался через их разговор, настойчиво требуя, чтобы Кейран ответил на вызов, но он слышал только Хейз и хотел говорить только с ней.

Время текло, убегая прочь, унося что-то за собой. Но оставалось нечто вечное, нерушимое. То, что не могло затеряться в веках и пространстве.

***

Я отложила телефон и поняла, что улыбаюсь блаженной улыбкой счастливой идиотки.

Мне захотелось немедленно позвонить Патриции и сказать, как люблю ее. Ведь не будь моей упрямой, своенравной, вездесущей подруги, я никогда не узнала бы Кейрана.

Мысль была такой простой и очевидной, что я испугалась, осознав, от чего порой зависят наши судьбы.

Я сплю и вижу Кейрана. Во мне звучит его голос, и до сих пор курсирует по венам тепло от его прикосновений. И я очень, очень хочу бОльшего.