Там, где Колокол не бьет

Там, где Колокол не бьет

— Вот ты где!

Вот так просто — рукой, мягко упавшей на плечо, и женским голосом, слишком звонким для шепота — нарушился Кодекс Безмолвного Единения.

В Спиральном Архиве нельзя было кричать, но сегодня, в День Колокола, никто ее не услышал.

Я отложил книгу. Вздохнул. Едва повернул голову так, чтобы сквозь маску Сдерживания сначала проступил силуэт кисти. Тонкие пальцы разукрашены фиолетовым; постучали в нетерпении.

От ее темно-синей мантии пахло чернилами и мелом. Серебряные нити, вплетенные в рукав, выдавали ее за Урита ранга Кикса.

Я вернулся к чтению фолианта. Демиургам Крови не о чем было разговаривать с Демиургами Ритуализма.

— Ты ведь Тристр Воллениар? — снова послышался ее голос, приглушенный за ее белой маской. Рука соскользнула, оставив после себя только холод на коже. — У меня к тебе дело.

За спиной ее шаги слышались торопливо.

Красная вена, пораженная кристаллическими прожилками, больно кольнула на моей шее. Эмоции вышли из-под тщательного контроля. Это было неправильно и чревато распространением Синдрома Самоцвета по телу.

Я выдохнул, подавляя непрошеное любопытство.

— Я не имею дел ни с кем.

— Со мной — уже имеешь, — сообщила Демиург, и склонилась над моей книгой, загородив древний текст капюшоном. — Ты мне ответил. Так значит ты — Тристр, о котором так много говорят? Багровая Жила, верно?

— Я не имею ни с кем дел, — повторил я чуть громче, зашипев от боли.

Кристалл впился в шею, прильнул к левой ладони прямо под перчатку. Место загорелось так, что я на мгновение потерял зрение. «Багровая жила», — чтоб ее.

Выдохнул снова.

— Ага, но я буду кратка, — настаивала Ритуалистка. — Я уже начала работать над дипломным проектом, и он амбициозен настолько, что... В общем, мне нужен ты, чтобы создать там жизнь.

Я промолчал.

Очевидно, что эта Кикс была не в себе. Может быть, она тоже была поражена Синдромом Самоцвета, и кристаллизация медленно поглощала ее мозг, а может быть она просто слишком самонадеянна.

Никто в здравом уме в Эфироте не станет предлагать сотрудничество ради дипломного проекта. Никто в здравом уме не будет разворачивать перед другим Киксом свиток с планировкой планеты и координатами для открытия портала.

Она сделала.

Перед глазами на пергаменте заплясали точки и расчеты: количество эфира, нужные ритуалы, ингредиенты из лаборатории. Планета была слишком большой для простого диплома — почти размером со знаменитый брошенный проект «Земля», где творения Арташа вышли из-под контроля.

Я почувствовал, как испарина изнутри моей маски соскользнула к подбородку и запуталась в редкой щетине.

— Терраформирование? — выплюнулось из меня.

Ее палец щелкнул:

— Не готово! — Ритуалистка почти что воскликнула.

— Не могу помочь.

Я рассчитывал, что на этом наш диалог подойдет к концу, но она поправила свой белый подкапюшонник обратно в капюшон и хмыкнула:

— Я тут слышала, как твой Ласс Крови жаловался Галассу Кровавого и Духовного Эфира на твое бездействие. Они ожидают, что ты выберешь что-то амбициозное! — Демиург Ритуализма выпрямилась снова, добавив: — Мой проект как раз амбициозен! И он требует тебя в качестве соавтора.

Я слышал, как сзади ее мантия зашуршала чем-то еще. У меня едва хватало контроля, чтобы не обернуться посмотреть, что она замышляет. Хотела бы жизнь — обратилась бы к Киксам других Ветвей эфира. Не в моих силах создать что-то по-настоящему живое без оболочки.

— Не могу помочь, — теперь мне показалось, что я звучу как Полый Колокол, вечно повторяющий свою песнь по павшим от Синдрома. Только мои слова не были столь мрачны. Это навело меня на другую мысль: — Тебе следует вернуться в Круг Скорби. Храм-колокол может зазвенеть в любое мгновение.

— Хмф! — она настаивала, вынуждая кристаллизацию впиваться и впиваться в мою кожу, блокируя ритмичное движение крови в моих венах. — Я оставлю чертежи. Подумай над проектом. Я пойду просить наших Галассов о парном дипломе.

Дура. Я не соглашался.

Пульсирующей от боли ладонью я прижал капюшон мантии к пораженной жиле на шее, разъяренно провожая Кикс Ритуализма взглядом. Шла плавно, огибая края парт, и скрылась за шкафом с древними фолиантами.

Вдох-выдох не помогали успокоить бешено трясущиеся пальцы, вцепившиеся в флакон-кулон на серебряной нити. Кровь моей близняшки отозвалась. Эмоции схлынули под бурлящим слиянием.

Я чувствовал, что Рут одобряла. Она рвалась наружу, врезаясь в память о ритуале, об амбициях, о силе, что разделяем…

Взгляд невольно упал на развернутые чертежи. Тысячи единиц предположительного эфира. Каменный клочок без атмосферы на третьем кольце от звезды. Остальные планеты не заселены. Ожидается масса полезных ископаемых в коре земли и еще несколько — на луне.

Проект был похож на вторую Землю. Это раздражало меня. Это притягивало Рут. Он был вызовом: без названия, чистая оболочка для творений, в идеальных условиях. Засели там хоть одну клетку — и мир покрылся бы эволюционными стадиями в мгновение, лишь бы Галассы одобрили.