Там, где кончается асфальт

И с гвоздик…

Про мое сердце — до него ему никогда дела не было… Никогда, то есть давно. Когда началось охлаждение, не знаю. С визита к репродуктологу, наверное… Сердце мое, оно не просто сеткой покрылось, а паутиной затянулось. Не больно. Давно не больно. Больно не из-за развода, больно, что беременность сорвалась…

— Даже не думай, — сказала мама.

Я и не думала рожать от него. Но от третьей попытки не откажусь никогда. Через полгода, через год… Когда врач даст добро.

— Если не сейчас, то никогда не получится, — говорила я абсолютно спокойно. — Неужели не понимаешь…

Уверена, мама понимает все, только боится за меня. Оставь надежду всяк домой возвращающийся. Не верит, скорее всего, в удачу с третьей попытки. Ну так молчи и этим самым молчанием поддержи дочь.

— Не понимаешь, что ничего ты от него не получишь. Ни копейки алиментов, — играла мама в капитана Очевидность.

— У меня есть деньги. И на ребенка я заработаю, не переживай. И мне без разницы, кто будет донором. Я уже не хочу от него ребенка…

В глазах у мамы вспыхнула надежда.

— Я просто хочу ребенка.

И тут же погасла.

— Тома, сейчас не время… Сейчас тебе о другом думать надо…

Да, как дойти до почты… И как не дойти до ручки. Как не дать сердцу остановиться…

— Тамара Юрьевна…

Я открыла рот. Могла ошибиться в лице, но не в голосе. Но тут и лицо, и голос совпадали. Не могла ошибиться никак. Как не могла поверить в то, что передо мной стоит Егор Кондратьев. Живой.

А кто же тогда в могиле? И как так… Как так получилось…

Как так получилось, что гвоздики упали на сухую пыльную кладбищенскую дорожку, а руки схватила плечи Егора, будто у меня хватило бы сил вытрясти из парня ответ против его желания — да как так-то?

— Тамара Юрьевна?

Это уже был голос Савельева.

Я не кивнула, просто отступила на шаг от ошалевшего Егора. И чуть не наступила на гвоздику — последнюю. Савельев выхватил ее прямо из-под каблука босоножки. Остальные цветы успели поднять другие ребята. Сколько же, получается, я простояла вот так, уткнувшись в грудь живого Егора?

Другой парень — я не знала его — собрал гвоздики в букет и протянул мне, но я не взяла. Махнула рукой и молча пошла прочь.

Чувствовала себя как в бане. Мокрая насквозь, с горящим лицом и сухими глазами. Их высушил стыд — стыд перед собравшимися, которым я не в силах была что-либо объяснять. Сейчас. Вот прямо сейчас.

— Тамара Юрьевна!

Это за мной бежал Егор. Тамара Юрьевна не остановилась. Даже пошла немного быстрее, хотя и понимала, что парень все равно догонит меня в два счета.

— Тамара Юрьевна…

Догнал. На счет один. Я чуть посторонилась, чтобы на узкой аллее мы могли идти рядом.

— Я сейчас все объясню. Я сейчас все объясню, — повторила, точно убеждала себя в том, что действительно сумеет взять под контроль дрожащий голос.

Бушевавшие в душе эмоции контролю не поддавались.

Минуту мы шли рядом молча. Наконец, когда начался асфальт, я достала из сумочки телефон, но не включила экран.

— Извини, что не позвонила…

— Разве вы должны были позвонить?

Я подняла глаза, проклиная себя за закушенную губу. Каким же взрослым он стал и каким же детским остался его взгляд.

— Не должна была… — голос немного дрожал. — Хотя… Ты же мой ученик. Почему бы и нет…

— Бывший…

— Бывших учеников не бывает… — я замолчала, сжала телефон, и экран снова потух. — Если бы я позвонила твоей матери, то сюда бы не пришла.

— Я и хотел спросить, что вы тут делаете?

— Ошибка вышла. Ужасная. Встретила вчера знакомую, а она перепутала… И не только она… Я позвонила на кладбище и… Мне подтвердили. Господи, как так получилось…

Егор нервно моргал.

— Так вы подумали, что это я?

Кивнула. Догадался…

— Дурь… — Егор опустил глаза. — Надо же было назвать нас одинаково. Это мой двоюродный брат. Вы… — он тоже кусал губы. — Вы его не учили, вот и не знали, что мы тезки…

— Да, я не знала… А Миша? Как Миша…

Сердце замерло. Пусть и тут будет ошибка. Мишу я учила целый год.

— С Мишей все хорошо. Он в Питере. Женился недавно. Ну, пришлось… Я уже три месяца, как дядя.

— Поздравляю, — спокойствие медленно, но верно возвращалось в голос. — Егор, ты там… — Однако стыд не отпускал. — Извинись за меня, ладно… Объясни родным… И ребятам там… И… — я даже зажмурилась на мгновение. — Извини, что я не сдержалась… Я не должна была хвататься за тебя. У меня просто шок случился.

— У меня тоже.

Он улыбнулся, и я вдруг расхохоталась в голос. Даже пришлось прикрыть рот телефоном.

— Извини, — с трудом перестала смеяться. — В такой день. Мои соболезнования. Иди к семье. Я… Я сейчас такси вызову и уеду.

Он посмотрел вниз на экран моего телефона. Да, он на целую голову выше, а в пятнадцать я еще могла смотреть ему в глаза прямо.

— Яндекс?

Кивнула и принялась вбивать в приложение домашний адрес. Егор тоже достал телефон, и палец у меня замер — неужели хочет попросить номер. Зачем?

Молчит. Секунда прошла, и я ткнула пальцем в кнопку заказа. И чудо, мне почти сразу выдали, что машина будет меньше, чем через минуту. Вот и славно. А то еще останется провожать. А о чем с ним говорить? Не о чем.

Что в телефоне? Вас ожидает серый хюндай. Государственный номер… Черт, что за фигня? Нужная машина стояла на обочине. Прямо перед нами, но только без водителя.