Там, где кончается асфальт

2.5

Дорогу осилит идущий по лестнице, а я по ней карабкалась, не шла. Ноги отяжелели, точно меня заковали в кандалы — не заковали, а заковала себя сама: нервы слезами из глаз убежали свинцом в пятки. Прекрати, Тома, дурында… Уехал и легкой ему дороги. Подбросил и ладно… Ведь ночью, мордой в мокрую подушку, готова была отдать все, только бы оживить Егора… Все, а все — это не рогалики. Минуту назад невесомый, сейчас мешочек с выпечкой соперничал по весу с гирей.

Толкнула дверь — открылась. Когда выходила, не захлопнулась. Тапок помешал. Сунула в него ногу, толкнув уличную обувь к стенке. И сама прижалась к ней.

— Уехал, не успела… — ответила на незаданный матерью вопрос. — Уехал.

Ну а я все же успела немного успокоиться. Сердце заходилось теперь от хождения по лестнице, не по мукам. Кинула пакет на стол рядом с вазочкой.

— Егор в такси работает.

— Не рано ли? Не думала, что таких сопляков берут…

Я не взглянула на мать — все на пакет смотрела, на рогалики, которые испекла на не выпитом бывшим мужем пиве. Бывшим. Ну, через месяц так уж точно он станет бывшим. И фамилию верну себе девичью.

— Мам, можешь сумку мне подать? Пожалуйста…

Сил встать самой не нашлось. Ноги ныли уже до боли.

— Егор неофициально работает… Мам…

Телефона в сумке не было.

— Просто позвони мне!

Пришлось даже повысить голос, потому что просьбу я повторила уже в третий раз.

Сжимала в руках открытую сумку, но смотрела вперед на плиту, пытаясь вспомнить, когда в последний раз держала телефон в руках. Точно ведь на почте — внутри или на улице, не вспомню. Точно сунула телефон в сумку на ходу… А потом…

Потом был Егор. Вынимала телефон в его в машине или нет, точно не помню… Не помню и все тут — пять минут поездки канули в черную дыру моей памяти. Закроешь глаза и не вспомнишь ничего. Кроме глаз Егора. В зеркале заднего вида.

Мама наконец снова вызвала мой номер — ни звука, ни вибрации. Я вытряхнула содержание сумки на стол: ничего не потерялось. Кошелек на месте, косметичка, носовые платки, конфетки, квитанция… И все.

— Я у него забыла… Телефон. В машине.

Наконец я вскочила и бросилась в свою комнату к компьютеру проверить локацию. Ну да, куда-то мой телефон двигался…

— Привезет…

В этом я не сомневалась. Этому я даже обрадовалась.

— А если выронила? — мать стояла в дверях.

— Не может этого быть… — я не обернулась, закрыла крышку ноутбука и прижалась к ней лбом — так и усну ведь после слезливой бессонной ночи.

— Когда? У него ж поминки…

У него. Счастье, что не по нему. Повернулась к маме, улыбнулась — ровно, не криво. На этот раз, не криво. Даже счастливо. И не немного, а много. Очень много.

— Тогда, наверное, завтра. Какая, мама, разница?

Я продолжала улыбаться.

— Чему ты радуешься? Ну что тут смешного?

— Ничего, — я и не смеялась. — Ничего. Просто… Он жив, понимаешь. Жив мой мальчик…

— Не твой! — голос матери прозвучал даже как-то зло.

— Мой! — голос прозвучал твердо и немного визгливо, как у злого подростка. — Кроме меня, он не был никому нужен.

— Кроме тебя… Теперь-то уж точно нужен. Успокойся…

Я снова плакала, вжимаясь лбом в обивку офисного стула.

— Я должна выплакаться, мама. Должна… И его девушке повезло. Я это точно знаю…