Там, где кончается время

Глава 12 Визит к старейшине

Светобор, не отпуская руки Полины, шагал рядом с Василисой, краем глаза наблюдая, как та старается выглядеть уверенно, хотя в глубине взгляда была едва заметная … нет, не паника, но что-то похожее на страх, хотя женщина хорошо сдерживала его. Остальные же держались кучно, настороженно косясь по сторонам: деревянные избы с резными наличниками выглядели чужими, а местные жители с любопытством, но без враждебности рассматривали новоприбывших. Лишь Полинка вроде как была спокойна и даже не пыталась вырвать свою руку из его. Будто бы доверяла ему, незнакомцу. И от этого на душе Светобора было как-то тепло. Такого он никогда в жизни ещё не испытывал, хотя многие молодки на выданье тайком заглядывались на него.

Пахло дымом от печей и свежим хлебом. Детвора, забыв стеснительность, первой подбежала к гостям, разглядывая их одежду и вещи. Женщины у плетней перешёптывались, оценивая Василису с ног до головы, но ни одна не подошла сразу — ждали, что скажет старейшина.

В Вирье не было улиц, в обычном понимании этого слова, дома стояли кругом, они были добротные, из толстых брёвен, крытые соломой или гонтом, с резными оберегами над дверями. Возле одного из таких домов, ближе к центру селения, Светобор отпустил руку Полины и вошёл внутрь. Дверь за ним скрипнула, закрываясь, а ребята замерли в ожидании. Через какое-то время он вышел и кивнул, приглашая Василису войти. Ребята хотели последовать за учительницей, но Светобор отрицательно покачал головой, посмотрел на Полинку и улыбнулся — сожаление в глазах, но нельзя было входить.

Дом старейшины чуть возвышался над остальными, словно охраняя селение. Построенный из тёмного, выдержанного временем дерева, с массивными резными столбами у крыльца, он внушал уважение. Над дверью висел резной знак рода, а под стрехой (нижний свисающий край крыши) поблёскивали металлические амулеты, отражая дневной свет.

Василиса вошла в дом и увидела старейшину. Внутри было темновато, но глаза быстро привыкли. Большая печь в углу, деревянные лавки вдоль стен, стол, покрытый узорчатой тканью, на полу медвежья шкура, травы сушатся под потолком. Воздух был наполнен запахами сушёных трав и топлёного молока.

В другом конце комнаты на резном деревянном стуле с высокой спинкой, сидел глубокий старец, но не дряхлый. Ясные голубые глаза, светлый взор, мудрость во взгляде.

— Азм есмь Доброслав, — представился он.

Василиса открыла было рот, чтобы назвать своё имя, но споткнулась. "Вася? Нет, так нельзя. Василиса Петровна? Но так называют замужних женщин… А я не замужем." Она чуть помедлила и сказала:

— Василиса.

Старейшина кивнул.

— Кто еси и откуда же приходиши? — спросил он.

Василиса не знала, что сказать. Соврать? Но что, если он поймёт? Она глубоко вдохнула и решилась сказать правду:

— Мы из другого мира… или времени… Я не знаю. Нас занёс сюда странный туман.

Она заметила, как старец пристально смотрит на неё, разглядывая её одежду. Спортивный костюм, кроссовки — здесь такого не видели. Она сглотнула.

— Я учитель, — продолжила она. — А эти ребята — мои ученики.

Она замолчала, вдруг подумав, понимает ли её старейшина. Но Доброслав кивнул и сказал:

— Наставница ты им еси.

Василиса удивилась. Старец даже не моргнул, узнав, что женщина может быть наставником. "Разве в этом времени не должны быть мизогинисты? Женоненавистники?" — подумала она.

Доброслав усмехнулся, будто прочитав её мысли.

— Жена есть мати Роду, — сказал он. — И может быть наставником отрокам неразумным, - какое-то время старец молчал, а Вася не могла ничего сказать. Через какое-то время старейшина сказал: - Светобор рече, яко отроковицу избави от чёрных. Жива бы осталася, хотя душа её к ним бы отыде.

Вася кивнула.

Он продолжил свой рассказ, поведав, что беды навалились на их земли с приходом Чёрных. Василиса хотела было спросить о тех чёрных тенях, о которых говорил Добронрав, и от которых Светобор спас Полину, но она не решилась. Тут старец добавил, что с капища была похищена одна священная вещь, и если Василиса знает что-либо о ней, то ей будет лучше рассказать. Молодая женщина отрицательно покачала головой. Откуда она могла знать?

Вася внимала каждому слову, стараясь пытаясь понять его речь. Язык, хоть и был понятен, всё же казался чуждым. Это неудивительно — ведь они попали в самую суть Древней Руси, в её языческую душу, как говорили обереги, висевшие перед избой.

Доброслав говорил дальше, что необходимо созвать вече, ибо он, хоть и старейшина, не в силах самостоятельно решить, что делать с чужеземцами. Нужно посоветоваться с воеводой Ратибором и с другими. Если же на вече не будет решено, придётся обратиться к волхвам, но старцу не хотелось тревожить их в такие мракобесные времена. Однако сердце его подсказывало, что без их помощи не обойтись. Времена ныне тёмные, и, если пропажа не будет найдена, может настать конец всему, мир поглотит бездна.

И вот, в эту минуту, Василиса вспомнила свой странный сон. В нем была тьма, сгущавшаяся, как живое существо, ползущая к ней, готовая поглотить. Но потом появился какой-то старец и тьма отступила. Она было собиралась поделиться этим с Доброславом, но тут в дом ворвался молодой воин, весь в поту и тревоге.

— Воевода Ратибор созывает дружину! — выдохнул он. — Печенеги на Мирославль напали! Помощь наша треба!

Светобор, не отпуская руки Полины, шагал рядом с Василисой, краем глаза наблюдая, как старается выглядеть уверенно, хотя в глубине взгляда была едва заметная … нет, не паника, но что-то похожее на страх, хотя женщина хорошо сдерживала его. Остальные же держались кучно, настороженно косясь по сторонам: деревянные избы с резными наличниками выглядели чужими, а местные жители с любопытством, но без враждебности рассматривали новоприбывших. Лишь Полинка вроде как была спокойна и даже не пыталась вырвать свою руку из его. Будто бы доверяла ему, незнакомцу. И от этого на душе Светобора было как-то тепло. Такого он никогда в жизни ещё не испытывал, хотя многие молодки на выданье тайком заглядывались на него.